За подтверждением обратимся к сведениям Зосима, который утверждает, что перед началом битвы Феодосий I, «посчитав, что лучше отправить против врагов варварские отряды и рисковать ими в первую очередь, приказал, чтобы Гайна выступил вперед вместе с племенами, которые ему подчинялись, [и] чтобы его (Гайну. — Е.М) сопровождали и другие начальники, принявшие командование над варварскими отрядами, а также над всадниками, всадниками-лучниками и пехотинцами» (οίηθείς δέ άμεινον είναι τό βάρβαρα τάγματα τοίς έναντίοις καθείναι καί τούτοις πρότερον διακινδυνεύειν, Γαΐνην έταξε σύν τοίς ύπ' αύτόν εθνεσιν έπελθείν, έπομένων αύτώ καί τών άλλων ήγεμόνων, όσοι τών βαρβαρικών ελαχον έξηγείσθαι ταγμάτων, ιππέων τε όμοΰ καί ίπποτοξοτών καί πεζών. — Zos. IV. 58. 2). Таким образом, прежде всего из слов Зосима совершенно ясно, что в состав армии Феодосия входили этнические группы (племена, τά έθνη, по сути — племенные ополчения) варваров, главным образом вестготов, находившихся под командованием Тайны, и римские войсковые подразделения всадников, всадников-лучников и пехотинцев, точнее, подразделения, сформированные не из варваров-федератов, а из местных граждан империи.
Второй принципиальный момент: как свидетельствует Зосим, Феодосий выставил против войск Евгения и Арбогаста (фактически — поставил под удар) именно варварские этнические контингенты, в то время как большинство римских регулярных подразделений (т. е. не племенных ополчений) оставались в резерве, большая часть регулярных вексилляций, легионов и ауксилий оставались в лагере, т. е. они не выходили на поле боя. Исключение составили некоторые конные вексилляции, вексилляции всадников-лучников и пехотные легионы (скорее всего, именно легионы, а не ауксилии), которые отправились в бой вместе с отрядами варваров и под непосредственным командованием варварских племенных вождей. С учетом надписей из Конкордии мы можем предположить, что в числе римских войсковых подразделений армии Феодосия I, принявших участие в сражении, были вексилляция Коми-тов лучников-старших и ауксилия Маттиаков-младших.
Как показывают сообщения других позднеримских и ранневизантийских хронистов и историков, первоначально подобная тактика Феодосия себя не оправдала и в первый день битвы привела к серьезным потерям среди войск Феодосия I: по словам Руфина Аквилейского, «довольно долго победа [в битве] оставалась неопределенной, вспомогательные отряды варваров были разбиты и уже обратили тыл врагам (т. е. обратились в бегство. — E. Μ.)» (stetit aliquamdiu anceps victoria, fundebantur auxilia barbarorum et terga iam hostibus dabant. — Rufinus, НЕ. XI. 33, S. 1038, 1. 6–7). Как утверждает Сократ Схоластик, «на том участке, где Римляне столкнулись с Римлянами, битва [велась] равными силами, а на том участке, где [сражались] варвары, помогавшие царю Феодосию, победа склонялась на сторону [войск] Евгения» (Καθ' о μέν ούν μέρος 'Ρωμαίοι προς 'Ρωμαίους συνεπλέκοντο, ισόπαλος ήν ή μάχη· καθ' ο δέ οί συμμαχοΰντες τω βασιλεί Θεοδοσίφ βάρβαροι, κατ' έκείνο οί Εύγενίου μάλλον έπεκράτουν. — Socr. НЕ. V. 25, 1. 28–30).
Согласно Иордану, Феодосий I «повел с собой более двадцати тысяч воинов, понимая, что они верны и дружественны ему» (plus quam viginti milia armatorum fideles sibi et amicos intellegens secum duxit. — lord. Get. 145, ed. Th. Mommsen, p. 96, 1. 7–8), под этими воинами Иордан имеет в виду готов-федератов, проживавших во Фракии; следовательно, мы можем предположить, что общая численность тех вестготов, которые в ходе битвы при реке Фригид находились под командованием Гайны, составляла около 20 000 человек.
Соответственно, на наш взгляд, именно эти 20 000 воинов-вестготов как раз и понесли наиболее тяжелые потери в первый день сражения, тогда как регулярные римские войсковые части армии Феодосия I в подавляющем большинстве все же сохранили свой кадровый состав, поскольку они не принимали непосредственного участия в битве. Судя по сведениям Павла Орозия, войсковой контингент вестготов-федератов под командованием Гайны в общей сложности потерял в ходе битвы около 10 000 человек, т. е. половину своего кадрового состава. Как сообщает Орозий, «так и здесь гражданская война была усмирена кровью двух [человек] (т. е. кровью Евгения и Арбогаста. — Е. Μ.), за исключением тех десяти тысяч Готов, которые были отправлены вперед Феодосием и которых, как говорят, Арбогаст полностью уничтожил» (ita et hic duorum sanguine bellum ciuile restinctum est, absque illis decem milibus Gothorum, quos praemissos a Theodosio Arbogastes delesse funditus fertur. — Oros. VII. 35. 19).
Соответственно, мы можем предположить, что если к исходу первого дня противостояния численность римских регулярных войск Феодосия I существенно не уменьшилась, то к началу следующего дня битвы в распоряжении у Феодосия оставался мощный резерв, который он, судя по всему, как раз и использовал в полной мере именно во второй день сражения. Мы полагаем, что западноримские регулярные войска, потерявшие много сил в ходе первого дня боевых действий, просто не выдержали нового мощного натиска свежих регулярных войск Феодосия, ранее ожидавших своего часа в резерве и не вовлекавшихся в сражение.
Но Павел Орозий, которого мы цитировали ранее, четко сообщает, что в войске Арбогаста тоже находились вспомогательные отряды варваров, которые вместе с регулярными западноримскими войсками выступили против Феодосия I, соответственно, в таком случае возникает закономерный вопрос: почему этнические отряды, подчинявшиеся Арбогасту, в конечном итоге не смогли помочь ему одержать победу над армией Феодосия I? Очевидно, численность этих этнических подразделений, в основном сформированных из франков, не уступала численности этнических войск армии Феодосия, тем не менее, на наш взгляд, решающим фактором в исходе противостояния стала не численность отрядов варваров, а позиция их племенных вождей.
Согласно Созомену, в самый разгар сражения, когда Феодосий еще не был полностью уверен в победе, «начальники, располагавшиеся у горы, отправили некоторых помощников [и] сообщили, что они станут его (т. е. Феодосия. — Е. Μ) [воинами], если у него они будут находиться в почете» (πέμψαντες γάρ τινας συμμάχους σφάς εσεσθαι προσήγγειλαν οί ήγεμόνες τών περικαθημένων τήν άκραν, εί μέλλοιεν έν τιμή παρ' αύτφ είναι), т. е., по сути, если они получат от Феодосия вознаграждение за переход на его сторону. По словам Созомена, получив эти известия, Феодосий незамедлительно отправил военачальникам из армии Арбогаста соответствующие расписки и заверения, и в результате, как утверждает историк, «благодаря этому они перешли на сторону царя» (καί οί μέν έπί τούτοις τφ βασιλεί προσεχώρησαν. — Soz. НЕ. 24. 5). Другими словами, на наш взгляд, во второй день битвы Феодосий просто подкупил некоторых военачальников из лагеря противника и тем самым привлек их на свою сторону.
Мы полагаем, что этими военачальниками были представители племенной элиты франков, которые командовали вспомогательными этническими отрядами в армии Арбогаста. Согласно Павлу Орозию, во второй день битвы, в начале боевого столкновения двух армий, «первым путь к успеху открыл Арбицион, комит вражеской стороны… он не только освободил его (т. е. Феодосия. — Е. Μ.) от опасности, но и предоставил помощь» (prima salutis uia extitit Arbitio, hostilium partium comes:… non solum periculo liberauit uerum etiam instruxit auxilio. — Oros. VII. 35. 16). Поскольку корень Arbi– в основном использовался в личных именах франков[983], мы можем предположить, что Арбицион как раз и был одним из племенных лидеров франков, который первоначально воевал на стороне Арбогаста, своего соплеменника, занимая должность комита. Очевидно, когда Арбогаст в 393–394 гг. привлек в свою армию множество наемных франков, он сформировал из них этнические вспомогательные боевые отряды и поставил данные отряды под командование знатных франков, одним из таких франкских племенных вождей был Арбицион, получивший от Арбогаста должность комита. Но непосредственно во время битвы при реке Фригид, на второй день битвы, Арбицион был подкуплен Феодосием I и присоединился к восточноримской армии вместе с тем отрядом, который находился под его властью.
Соответственно, как нам кажется, именно дезертирство франкских племенных лидеров как раз и решило исход сражения: наемные отряды франков, входившие в состав армии Арбогаста, перешли на сторону Феодосия, соответственно, регулярные подразделения западноримской армии, лишившиеся поддержки франкских ауксилий, не справились с новым натиском войск Феодосия и были разгромлены.
Μ. Шпрингер, рассмотревший сведения о битве при реке Фригид в различных греко-латинских источниках позднеримского и ранневизантийского периода, проследил, что языческие авторы — Зосим и Иоанн Антиохийский — связывали победу Феодосия с военной неподготовленностью и неопытностью императора-узурпатора Евгения. Как подчеркнул Μ. Шпрингер, Зосим и Иоанн Антиохийский рассматривали в качестве главной причины поражения западноримских войск некомпетентность Евгения в вопросах военного управления, а также тактики и стратегии[984].
И в этом смысле мы бы обратили внимание на еще одну деталь в рассказе Зосима и Иоанна Антиохийского о битве: ни тот, ни другой историк не упоминают о переходе племенных вождей франков на сторону Феодосия I, оба автора ничего не говорят о каком-либо участии франкских наемных отрядов в битве. На наш взгляд, рассуждения языческих историков вряд ли можно принимать во внимание: непосредственное военное командование западноримскими войсками осуществлял не Евгений, а Арбогаст, Арбогаст же был довольно опытным и подготовленным военачальником, который хорошо разбирался в вопросах тактического построения и перемещения войск на поле боя.
Соответственно, как мы полагаем, ошибка Арбогаста могла состоять в том, что он включил в состав своей армии тех наемных варваров, которые к 394 г. жили за пределами империи, т. е. за рейнской границей, и, в соответствии с этим критерием, действительно представляли собой внешних варваров, тогда как Феодосий повел с собой в Италию те племенные группы (ополчения), которые к 394 г. уже долгое время жили в пределах империи, во внутренних землях Фракии и других нижнедунайских диоцезов. Другими словами, к 394 г. нижнедунайские этнические группы варваров были намного больше и сильнее интегрированы в военную организацию восточной половины империи, чем отряды франков-наемников — в военную организацию западной половины империи. Для франкских этнических отрядов принципиальным был только один вопрос — кто заплатит больше, поэтому они без особых размышлений и сожалений оставили лагерь Арбогаста и присоединились к войскам Феодосия I.
Μ. Шпрингер отметил, что, в отличие от языческих историков, которые в большей степени уделяли внимание действиям отдельных персонажей, христианские авторы, особенно латиноязычные, сосредоточили свое внимание на религиозных сюжетах: Руфин Аквилейский, Аврелий Августин и Павел Орозий рассматривали противостояние Феодосия и Евгения — Арбогаста как религиозную войну, т. е. как конфликт между язычеством и христианством, и, соответственно, победу Феодосия в битве — как победу христианства над язычеством[985].
Учитывая наблюдения Μ. Шпрингера, следует принять во внимание и позиции еще двух исследователей — в 1979 г. И. Сцидат, а в современной литературе Μ. Сальзман показали, что Евгений и Арбогаст активно стремились заключить союз с представителями старой сенаторской аристократии, многие из которых были язычниками, тем не менее, как отмечают исследователи, влиятельные сенаторские семьи Италии поддержали Евгения и Арбогаста скорее не из религиозных, а из политических соображений: во-первых, сенаторов не устраивала территориальная удаленность прежнего императора, Валентиниана II, от Италии, поскольку он проводил все время в Галлии, на рейнском фронте, а во-вторых, сенаторов беспокоило возросшее влияние Феодосия I и его участившиеся попытки вмешательства в дела государственного управления на западе империи[986].
С учетом мнений Μ. Шпрингера, И. Сцидата и Μ. Сальзман мы можем предположить, что наличие в трудах христианских авторов упоминаний о франках, перешедших на сторону Феодосия, и, наоборот, полное отсутствие таких упоминаний в трудах языческих авторов было вызвано различиями в религиозных взглядах: языческие авторы, особенно Зосим, были настроены крайне враждебно по отношению к варварам, в понимании языческих писателей римляне и варвары не могут жить вместе, не могут обладать равными правами, варвары не могут войти в состав империи и перемешаться с римлянами просто потому, что они — варвары, иноземцы, они родились за пределами империи и всегда останутся чужды ей по духу, воспитанию и культуре. Поэтому наличие варварских наемных отрядов в армии Евгения и Арбогаста, которые официально и открыто поддерживали языческие культы, было весьма неудобным фактом для Зосима и Иоанна Антиохийского, этот факт не соответствовал их идеологическим предпочтениям: скорее всего, стремясь создать позитивный образ Евгения и Арбогаста как правителей-язычников, Зосим и Иоанн Антиохийский просто предпочли умолчать о наличии в войсках Арбогаста наемных этнических отрядов, сформированных из зарейнских франков.
И наоборот, христианские авторы, особенно Павел Орозий, не просто уделяли внимание переходу племенных вождей франков на сторону Феодосия, но и сознательно подчеркивали особое значение этого факта: язычники-франки, устрашенные величием императора-христианина Феодосия, перешли на его сторону и, возможно, в будущем, опять же под влиянием победы Феодосия, они откажутся от своих языческих заблуждений и примут христианскую веру. Конечно же, по убеждениям христианских авторов, переход варваров-язычников на сторону Феодосия произошел по воле христианского Бога, в благодарность и в награду за то, что Феодосий поддерживал ортодоксальное (никейское) христианство.
Выводы: теория (2)
Итак, рассмотрев материал по военной политике императора Феодосия I, мы можем заключить, что к 394 г. центр тяжести в восточноримской армии сместился в сторону тех группировок, которые размещались в нижнедунайских диоцезах, т. е. во Фракии, в Македонии и в предместьях Константинополя. Структурные преобразования, которые Феодосий провел в восточноримской армии в период своего правления, в конечном итоге существенно ослабили экспедиционную армию Востока, т. е. группировку, располагавшуюся на римском Ближнем Востоке, и наоборот, резко усилили экспедиционные армии нижнедунайских регионов и восточноримской столицы.
Сведения речей Фемистия — автора, которого в предшествующей историографии традиционно оставляли на втором плане, в основном принимая во внимание труд Зосима, — показывают, что в период с 379 по 384 г. Феодосий переместил на нижний Дунай, преимущественно во Фракию, значительное количество войсковых подразделений из римских ближневосточных провинций. На основе сообщений (точнее, рассуждений) Фемистия мы можем сделать вывод, что Феодосий перевел на Балканы целый ряд регулярных подразделений из Сирии, Аравии Петрейской, из регионов, располагавшихся в верховьях Тигра и Евфрата (остатки римской провинции Месопотамии), а также из земель Южного Кавказа и Армянского нагорья, точнее, из царств Картли и Великая Армения, где, как мы уже говорили ранее (см. пункт 3.6.2.2 главы I данной монографии), римские экспедиционные войска размещались еще с начала 370-х гг.
Конечно же, перемещение этих подразделений и размещение их во Фракии было вызвано объективной причиной — необходимостью борьбы с готами, практически свободно грабившими нижнедунайские земли после своей победы в битве при Адрианополе в 378 г. К январю 379 г. в распоряжении у Феодосия находились только немногочисленные уцелевшие остатки того войска, которое было разгромлено готами при Адрианополе, поэтому Феодосий нуждался в пополнении своих войск. В 381 г., по просьбе Феодосия, западноримский император Грациан перевел в Македонию, тогда временно находившуюся под контролем восточноримской администрации, новую партию (группу) войсковых подразделений из Галлии, этими подразделениями командовали Баутон (Баудон) и его помощник Арбогаст.
Но даже всех этих войск, вместе взятых, было недостаточно для уничтожения готов или изгнания их с территории империи — причина слабости римских войск заключалась в массовом дезертирстве рекрутов, которых восточноримская центральная администрация безуспешно пыталась зачислить в регулярные войсковые подразделения. Соответственно, не в силах справиться с бегством рекрутов, Феодосий предпочел просто заключить мирные договоры с различными племенными группами готов и тем самым позволить им официально расселиться в нижнедунайских владениях империи на правах федератов.
В 381 и 382 гг. Феодосий последовательно заключил два таких договора — в январе 381 г. готы Атанариха разместились по нижнему течению Дуная в качестве регулярных пограничных войсковых подразделений (гарнизонов), они охраняли римский берег Дуная и получали за это весьма крупное жалованье и различные финансовые привилегии. В октябре 382 г. другая группа вестготов, подчинявшаяся Фритигерну, победителю римлян в битве при Адрианополе, получила право (точнее, официальное признание, т. е. закрепление уже сложившегося положения дел) расселения во внутренних землях Фракии и Македонии, притом что Фритигерн и его готы давно уже захватили эти земли и располагались на их территории с 379 г. Фактически, в 382 г. Феодосий просто официально передал вестготам Фритигерна те земли, которые они и так непрерывно контролировали с 379 г., теперь вестготы могли распоряжаться этими землями (прежде всего в пределах Фракии) уже на законном основании.
Внутриполитическое положение в западной половине империи тоже складывалось не лучшим образом. В 380 г. император Грациан вынужден был признать факт расселения гуннов, алан и племенной группы готов, находившейся под властью двух вождей, Сафрака и Алафея, в пределах паннонского диоцеза, он заключил с этими племенами договор, по условиям которого они получили земли в паннонских провинциях и из их представителей были сформированы регулярные этнические боевые отряды. Эти отряды представляли собой преимущественно кавалерийские вексилляции, особенно если говорить о гуннах и аланах, соответственно, на наш взгляд, Грациан наделил указанные войсковые части привилегированным рангом comitatenses, т. е. включил их в состав западноримской экспедиционной армии.
Подразделения, сформированные из гуннов, алан и готов Сафрака и Алафея, располагались во внутренних землях паннонского диоцеза, в основном непосредственно в крупных городах данной территории, они обороняли её от нападений других племен, прежде всего сарматов и тех готов, которые не подчинялись Грациану и жили за пределами западной половины империи. В 383 г. Грациан был убит узурпатором Магном Максимом, захватившим власть в Галлии, и во взаимоотношениях западной половины империи и варваров произошли серьезные изменения. Магн Максим, командовавший римскими войсками в Британии, в основном перевел с острова в Галлию этнические отряды, сформированные из бриттов — представителей местного кельтского (кельтоязычного) населения Британии, а также из аттакоттов — группы ирландских племен, которые в свое время, еще при Константине I Великом, переселились из Ирландии на юго-запад Британии, на территорию современного Уэльса, и разместились там в качестве федератов — они охраняли югозападное побережье острова от морских нападений пиратов-саксов и франков.
Соответственно, когда Магн Максим переместился с этими подразделениями в Галлию, он привлек на свою сторону не только регулярные римские экспедиционные войска, размещавшиеся в Бельгике Первой и недовольные политикой Грациана, но и аламаннов, живших за пределами западной половины империи, т. е. за рейнской границей. Галльский узурпатор пополнил свою армию наемными отрядами аламаннов и подкупил еще несколько племенных групп аламаннов, чтобы они напали на земли Реции.
Соответственно, в той довольно сложной ситуации, когда галльские экспедиционные войска перешли на сторону узурпатора и присоединились к его армии, новый император, Валентиниан II, противопоставил аламаннам-ютунгам, грабившим Рецию, те отряды гуннов и алан, которые в 380 г. разместились в паннонских провинциях. Расчет императора оказался верным — в 384 г. быстрая и мобильная конница гуннов и алан без особого труда разгромила аламаннов, ранее вторгшихся в Рецию, и не только изгнала германцев из римских владений, но и разграбила исконные земли проживания ютунгов. В результате Магн Максим при посредничестве Феодосия I и Амвросия Медиоланского предпочел заключить мирное соглашение с Валентинианом II.
Стратегические же расчеты и планы самого Магна Максима, как показало время, не оправдались — в 387 г., когда узурпатор захватил Италию, он взял с собой в основном наемные отряды аламаннов, а также те войсковые части, которые состояли из бриттов и аттакоттов, поскольку они и ранее сопровождали его при переправе из Британии в Галлию и вместе с ним прибыли на континентальную часть империи. Но в 387 г. Магн Максим оставил на рейнской границе те регулярные римские подразделения, которые размещались в Бельгике Первой, в городе Августа Тревирорум (Трир), т. е. составляли галльскую экспедиционную армию. Следовательно, когда в 388 г. Феодосий! совершил военную экспедицию в Италию и разгромил Магна Максима, он присоединил к своей победившей армии наемные отряды аламаннов из поверженной армии узурпатора, а также подразделения, составленные из бриттов и аттакоттов.
Через четыре года, в 392 г., на западе империи произошла новая узурпация — главнокомандующий римскими экспедиционными войсками в Галлии Арбогаст и его союзник-ставленник Евгений подняли мятеж, скорее всего, физически устранили императора Валентиниана II и захватили высшую законную власть на западе империи. Арбогаст провозгласил Евгения императором, соответственно, во всех последующих событиях, связанных с противостоянием Евгения — Арбогаста, с одной стороны, и Феодосия I — с другой, была непосредственно задействована экспедиционная армия Галлии, она принимала во всех этих событиях прямое и самое активное участие.
К 392 г., когда произошел мятеж, Феодосий I провел крупные реорганизации во внутренней структуре своих собственных экспедиционных войск — создал три новые экспедиционные армии из тех пограничных войсковых подразделений, которые первоначально, до 379–384 гг., располагались на римском Ближнем Востоке, а затем, в 379–384 гг., были переведены на нижний Дунай для борьбы с готами. В первую очередь, еще в 386–387 гг., Феодосий учредил самостоятельную, обособленную, полноценную экспедиционную армию Фракии, предоставив ранг comitatenses и тем этническим отрядам, которые состояли из готов Атанариха. Затем, в 388 г., незадолго до похода против Магна Максима, Феодосий перегруппировал оставшиеся пограничные войска, размещавшиеся в нижнедунайских провинциях, переместил их в предместья Константинополя и сформировал из них еще две отдельные центральные экспедиционные армии, которые располагались непосредственно вблизи восточноримской столицы. В состав этих армий совершенно точно входили вексилляции лучников и лучников-всадников, столь необходимые для проведения быстрых и маневренных боевых операций.
[983] Förstemann Е. Altdeutsches Namenbuch… Col. 141–142, sv. Arbi.
[984] Springer Μ. Die Schlacht am Frigidus als quellenkundliches und literaturgeschichtliches Problem // Westillyricum und Nordostitalien in der spätrömischen Zeit / Hrsg. von. R. Bratoz. Ljubljana, 1996. S. 52.
[985] Ibid. S. 58, 62, 64.
[986] Szidat J. Die Usurpation des Eugenius //Historia. 1979. Bd. 28/4. S. 487, 492, 494–497, 501–502, 504, 506–507; Salzman Μ. R. Ambrose and the Usurpation of Arbogastes and Eugenius: Reflections on Pagan-Christian Conflict Narratives // Journal of Early Christian Studies. 2010. Vol. 18/2. P. 198.