Дипломат. Игры компромиссов 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 20

АНОНИМКА

Полковник Кузнецов решил вплотную взяться за Ледникову. По всем его наблюдениям, характеристикам из личного дела и результатам глубоких проверок никак не выходило, что Марфа Григорьевна является сторонницей антисоветской фронды, диссидентского движения или запрещенной литературы. Он, конечно, и сам почитывал Александра Исаевича, но исключительно по долгу службы: врага следовало знать в лицо. Со многим из написанного Солженицыным он был не согласен, определенные пассажи считал чистой воды измышлениями, но в том, что касалось условий содержания заключенных, оправдывал их особенностями времени и теми задачами, которые стояли перед страной. Творчество Солженицына полковник считал вредным и несвоевременным.

Он начал с проверки библиотечного абонемента Ледниковой. Картина вырисовывалась консервативная и до зубной боли скучная: Алексей Толстой, Тургенев, Чехов, Есенин и Маяковский. Кузнецов справедливо полагал, что поклонница Солженицына из посольского библиотечного фонда скорее выбрала бы «Живых и мертвых» Симонова, Быкова или Некрасова. Но нет. Вот еще что, наряду с русской классикой она регулярно перечитывала Флобера, Жорж Санд, Мопассана, Бальзака и Дюма — довольно стандартный набор для средне-статистической советской женщины. Игорь Прокопьевич вглядывался в этот нехитрый список и не мог понять, что же вызвало в нем смутное ощущение диссонанса. Он отметил для себя, что одни и те же произведения французских авторов она брала подозрительно часто.

Полковник проверил, кому и когда Марфа Григорьевна отправляла корреспонденцию, и удивился. За все время командировки мужа Ледникова не послала в Союз ни одного письма, хотя в ее анкете значились семеро братьев и сестер. Существовал, конечно, еще один способ передать весточку на родину — с оказией через коллег, уезжавших в Москву. Практически все сотрудники совзагранучреждений пользовались этой возможностью. Это было быстро, легко и давало возможность не только черкнуть пару слов близким, но и передать им упаковку чая Lipton, плитку швейцарского шоколада или джинсы.

Кузнецов составил список тех, кто выезжал на родину на протяжении последнего года. Таблица оказалась немаленькой. Он осторожно переговорил с каждым на отвлеченные темы, между делом выясняя, кто из сотрудников брал чужие передачи домой. Грешили все, включая Серафиму Павловну, которая, как знал Игорь Прокопьевич, обожала своего племянника и при любой возможности старалась побаловать мальчишку. С точки зрения Кузнецова, это была единственная слабость в безупречной секретарши.

Что касается самого Ледникова, в библиотеке его интересовала исключительно литература на исторические темы и политические мемуары. Если он кому-то и писал на родину, то только сыну и сестре, которая одиноко жила в Ленинграде. Никаких посылок и сувениров Юрий Антонович домой не передавал и никогда не брал передач от других, когда сам отправлялся в Москву. Уцепиться было совершенно не за что!

Кузнецов навел более детальные справки о родственниках Марфы Григорьевны. Выяснилось, что все они имели преимущественно рабочие профессии, жили под Уфой и, за исключением сестры Глаши, которая осмелилась на безуспешную попытку поступить в Московский университет, ни разу не бывали в Москве. Никаких сведений о крамольной деятельности родственников Ледниковой у спецслужб тоже не было.

Оставалось узнать, получала ли она корреспонденцию или посылки внутри Германии. Несмотря на то что для такого рода посланий использовалась обычная почта, она все равно проходила через руки советского коменданта.

«Горячо!» — подумал Кузнецов, увидев в отчете две посылки на имя Марфы Григорьевны из магазина на Bischofsplatz, 4. Игорь Прокопьевич не поленился и съездил по адресу. Под скромной вывеской «Магазина гигиены брака» скрывался банальный секс-шоп. Вот это номер! Что же она там заказывала? Эротическое белье? Или, может, секс-игрушки? Он представил себе Марфу Григорьевну в бигуди, фривольном пеньюаре и — почему-то — с плеткой в руке.

Кузнецов захохотал. И дело было даже не в том, что посещение подобных магазинов было строго запрещено советским гражданам за рубежом и вело к немедленной высылке на родину со всем набором последствий — вплоть до запрета на профессию и исключения из партии. Беда заключалась в том, что это — идеальный компромат для вербовки.

Игорь Прокопьевич всерьез задумался, что за снимком, которым с ним любезно поделились немецкие коллеги, могла крыться куда более неприятная и скандальная история.

Удобно устроившись на диване Стрелец переключал телевизионные каналы: новости, реклама, музыкальные конкурсы и довольно примитивные комедии. Наконец он выбрал спортивный канал. Первая в Германии женщина — спортивный комментатор Кармен Томас бодро рассказывала об итогах недели.

— Костик, собирайся, ты обещал нам с Танюшкой поход в бассейн! Целую зиму ждали, пока он откроется. Не отвертишься. Лови свои плавки, — Альбина бросила ему яркие нейлоновые трусы с белой веревочкой на поясе.

— Что это? — Стрелец с недоумением вертел в руках минималистичную купальную принадлежность с надписью Arena. Он привык к объемным купальным шортам до середины бедра, а это было похоже на бикини для мужчин.

— Шутишь? Твои любимые плавки, — отмахнулась жена.

Они направились в «Панораму» — лучший бассейн Бонна, расположенный прямо на берегу Рейна. Комплекс впечатлял: открытая пятидесятиметровая дорожка, отдельная зона для прыжков с вышки и безопасный лягушатник для детей. Отсюда открывался великолепный вид на реку и горы. Многие посетители принадлежали к дипкорпусу и неплохо знали друг друга; для их детей бассейн был едва ли не главным местом встречи и игр.

До «Панорамы» решили прогуляться пешком. Еще на подходе Стрелец уловил едкий запах хлорки. В те годы это было единственное средство для обеззараживания воды. Очередь в кассовые киоски змеилась далеко за пределами входной зоны.

— Вот говорила я тебе, Костик, надо быстрее! Теперь будем стоять дольше, чем плавать.

— Дорогая, не нервничай, успеем. Если захочешь, задержимся хоть до вечера.

— Ура! Папуля, мамуля, мы пойдем в кафетерий? — подпрыгнула Танюшка.

— Ну да, и будем есть картошку фри с майонезом из картонки. Вот это спорт, это я понимаю, — скептически произнесла Альбина.

— Но мамочка, ну пожалуйста! Ну вспомни, когда мы в последний раз ее ели!

— Ладно, делайте, что хотите! — в сердцах воскликнула Альбина. — Сегодня ваша взяла.

— Вот и договорились, девочки! Но чур: после плавания, — Стрелец всерьез опасался, что и на голодный желудок может не влезть в узкие купальные трусы Басова.

Наконец билеты были куплены: по полторы марки для взрослого, Танюшке полагался свободный проход. Но на пути в раздевалку их ждал еще один сюрприз — киоск с принадлежностями для бассейна.

— Папуля, давай зайдем, — Танюшка потянула его за руку.

— Танечка, ну что ты еще хочешь? У нас целая сумка барахла, — Стрелец указал огромный баул, который он нес на плече.

— Костя, нам совершенно точно нужно туда зайти, — это уже Альбина, заметившая в витрине нечто, без чего не мог обойтись ни один уважающий себя спортсмен.

— Девочки, ваша взяла. Я подожду у входа, — Стрелец сдался.

Альбина была на седьмом небе от счастья. В продаже появились культовые пластиковые шлепки фирмы Adidas. Темно-синие с широким открытым мыском с тремя белыми поперечными полосками и надписью Adidas на внешней стороне подошвы, они были мечтой каждой модницы. Жена советника не стала исключением.