Великая Северная война: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока датский король занимался осадой Теннингена, шведы, при поддержке английской и голландской эскадры, окружили Копенгаген и заперли там весь датский флот.

Предложение уничтожить датский флот было отклонено английским адмиралом Руком и его голландским коллегой Ван Аллемонде. Оба имели одинаковые приказы от своих правительств — в драку не лезть, в прямое подчинение шведам не входить и постараться разрешить голштинскую проблему без особого нарушения баланса сил в регионе.

Напуганный столь стремительным развитием событий датский король Фредерик IV тут же поспешил заключить мир с тезкой — Фредериком IV Голштинским, причем на его условиях. Но Карла XII это не устроило, и он хотел продолжить военные действия. Тогда вмешались английский и голландский адмиралы. На их сторону встали и ближайшие советники Карла. После длительных дискуссий король уступил. Здесь, в Дании, Карл XII первый и последний раз дал себя уговорить на мир.

Карл XII вернулся в Швецию, стал готовиться к новой высадке в Лифляндии и столкнулся с проблемой отсутствия денег в казне. Последовали займы, под залог недвижимости крупной аристократии и под таможенные сборы был взят кредит у голландских банкиров^{19}.

В тот день, когда Карл XII ступил на шведский берег, завершив кампанию с датчанами, Петр I объявил войну Швеции.

Глава 2

Нарвский «конфуз»

Начало Северной войны было абсолютно неудачным для русских. Доставшееся по наследству от боярской Руси воинство состояло из четырех старых стрелецких полков и двадцати одного пехотного полка нового строя, из которых лишь будущие гвардейские полки — Преображенский и Семеновский — отличались и подготовкой, и, главное, духом; имелось еще два драгунских полка по 700 человек и 5250 человек поместной дворянской конницы, которая всегда созывалась по царскому указу при объявлении войны, ее проверял воевода, а затем уж «чинил промысел над врагом, как Бог вразумит». Встречаясь с противником, поместная конница бросалась вперед беспорядочной массой, а при неудаче укрывалась за пехоту. Если же исход дела был благоприятный, то конница не заботилась о преследовании врага, а предавалась разграблению захваченного обоза или лагеря. Поэтому до Петра конница на Руси была иррегулярным войском и призывалась лишь в военное время. С другой стороны, два драгунских полка, названные по именам своих командиров — первый Ефима Гулица (впоследствии Московский драгунский) и второй, сперва Шневенца, позднее Боура (Баура) (Киевский драгунский), — являлись как бы образцами кавалерийских полков для будущей русской армии. Общая численность армии до нарвского поражения составляла 33384 человека^{20}.

В конце августа 1700 года Петр выступил из Москвы со всем своим войском и прибыл к Нарве к 23 сентября. Осада началась по всем правилам западноевропейского военного искусства. Работы возглавил генерал Людвиг Алларт, принятый из саксонской службы. Построили две линии — циркумвалационную и контрвалационную^{21}. Флангами уперлись в реку Нарову, на правом фланге разместился Б. Шереметев со всей конницей, с ним дивизия А. Вейде, по центру И. Трубецкой, на левом фланге дивизия А. Головина, преображенцы и семеновцы. Но осадные орудия прибыли к крепости в октябре, поэтому первый выстрел прогремел лишь 18 октября, а массовый обстрел крепости начался еще через два дня.

Узнав о начале осаде Нарвы, Карл XII высадился на побережье Балтики в районе Пернова (Пярну) и стремительным броском с 12 000 войска устремился к русским^{22}. Удар был нанесен с ходу и потому так ошеломил всех. 17 ноября русская поместная конница, которой командовал Шереметев, в панике бросилась через реку Нарову и, потеряв до тысячи человек, скрылась на другом берегу.

Петр с Головиным срочно отъехал в Новгород. Причины его поспешного отъезда до сих пор вызывают подозрения историков в трусости царя. Возможно, это и так, однако всеми своими последующими действиями и личной храбростью Петр смог достойно реабилитироваться в глазах потомков. Тем не менее накануне решительного сражения русская армия была оставлена на попечение герцога де Круа, за два месяца до этого принятого из австрийской службы. Это вызвало недовольство русских генералов из родовитых бояр, прежде всего Якова Долгорукого.

19 ноября 1700 года, в метель, шведские штурмовые колонны начали атаку русских позиций, но с ходу разбив центр русской позиции, они столкнулись с упорным сопротивлением на флангах, где дрались гвардейские полки и дивизия Вейде. В последнюю входил один из новых драгунских полков — Ефима Гулица^{23}. Можно сказать, что нарвское поражение стало первым боевым крещением русской регулярной конницы.

В неудаче русской армии были сразу обвинены офицеры-иностранцы, которых начали убивать на месте. Многим из них пришлось бежать и сдаваться в плен. Первым капитулировал герцог де Круа, а с ним и командир преображенцев полковник Блюмберг. Сражение длилось до темноты и прекратилось само собой.

За ночь, посовещавшись, русские решили капитулировать. Карл понимал, что силы противника не исчерпаны, и разрешил ему отступить с оружием и знаменами, а офицерам — с их багажом. Шведам оставалась артиллерия. Однако во время прохода русских войск выяснилось, что шведы подразумевали получить еще и всю казну русской армии, а русские не собирались им ее передавать, так как этот вопрос не был оговорен. Началась новая схватка, где опять русские понесли значительные потери, были частично обезоружены, ограблены, у некоторых полков отобраны знамена.

Под Нарвой в плен были захвачены Я. Ф. Долгорукий, А. Μ. Головин, А. Вейде, Л. Алларт, И. Ю. Трубецкой, И. И. Бутурлин и многие другие командиры — всего 79 человек. Убитыми русские потеряли около 6000 человек. Здесь зародилось, и прежде всего у самого Карла, презрительное отношение к русским и русской армии, что роковым образом сказалось в 1708 и 1709 годах^{24}.

Прокормить армию на выжженной войной земле не представлялось возможным, ибо провианта, захваченного у русских и того, что можно было получить из деблокированной Нарвы, хватило бы на несколько дней. Многие советники и генералы предлагали королю вернуться в Швецию, обосновывая это тем, что два противника разгромлены — русские и датчане, а саксонцы убрались уже в свои пределы. Но Карл более никого не слушал. Он уже наметил цель — и это был Август II. Историки спорят о том, почему Карл не пошел на Москву, дабы добить царя Петра и продиктовать ему условия мира в русской столице; многие видят в этом главную ошибку шведского короля. Но здесь не было никакой ошибки, а один лишь трезвый расчет. Плотность населения в России была несоизмеримо меньше, нежели в Польше, путь до Москвы пролегал по полупустынным русским просторам, а армию надо было кормить. По предложению графа Пипера, одного из главных советников короля, было решено ограничиться рассылкой подметных писем в надежде вызвать на Руси новую смуту — недовольных реформами Петра, особенно среди раскольников и стрельцов, хватало.

Кроме того, не стоит забывать о потерях, что понесла шведская армия в сражении под Нарвой. Из 10 537 каролинов погибли 646, было ранено 1265, числились больными 1023. При батальонных знаменах оставалось в строю по 20–30 пикинеров и по 40–50 мушкетеров^{25}.

При этом следует, безусловно, отметить высокую эффективность действий шведов на поле боя. Если рассчитывать по формуле, предложенной шведским военным историком И. Веннерхольмом — Э = К: Ч (где К — потери противника убитыми и раненными, Ч — численность собственных войск)^{26}, то для шведов она составила 0,57 (6000:10537), для русских — 0,057 (1914: 33384), то есть в десять раз ниже. Проще говоря, каждая сотня каролинских солдат вывела из строя 57 русских, а каждая сотня русских — лишь шестерых шведов.

То же самое можно сказать и о превосходстве боевого духа шведов. В. А. Артамонов определяет этот показатель по формуле: Д = К: П, где К — это потери, а П — количество сдавшихся в плен^{27}. После Нарвы боевой дух русской армии составлял 0,66 (6000: 9040) и был самым низким за всю Северную войну. (Для сравнения: в Бородинском сражении на 45000 погибших русских солдат была лишь 1000 попавших в плен, то есть Д = 45!^{28})

Карл простоял несколько дней под Нарвой, затем повел войско на юг, в районы, что не подверглись опустошительным рейдам русской конницы, и встал там на зимние квартиры, разместив свой штаб в замке Дайс (Лайузе).

Зима 1700–1701 годов отразилась на шведской армии не самым лучшим образом — ее численный состав убавился из-за недостатка провианта и болезней; кроме того, усилилось недовольство местного дворянства, и так ущемленного законом о редукции, а теперь обремененного солдатским постоем. Правда, убыль солдат несколько компенсировалась начавшими прибывать пополнениями из Швеции.

На востоке против русских Карл XII оставил заслоны: в Карелии и Ингерманландии генерала Кронгиорта с 6000 человек; на южной границе Лифляндии полковника Шлиппенбаха с несколькими полками (около 8000 человек). На первый случай, по мнению короля, этого должно было хватить.

В конце 1700 года, оправившись от Нарвского конфуза, Петр издает два указа о наборе в солдаты. В первом повелевалось: «Прибрать в службу детей боярских, и недорослей, и казачьих, и стрелецких детей, и племянников, и захребетников (бездомных и безземельных. — А. Ш.), и из иных чинов и из наемных людей, чтобы добры и к службе годны: лет 17–20 и 30 (ограничение по возрасту существовало — от 15 до 30 лет. — А. Ш.)· Им дано будет... жалование против Московских солдатских полков, денег на год всего по 11 рублей на человека, да хлеба по тому же, как Московским полкам».

Второй Указ от 12 декабря 1700 года гласил: «...взять даточных людей добрых, а не старых и увечных — с 50 дворов по человеку пешему, а с 150 дворов по два человека конных... А которые небыть на службе и которые на воеводствах и на приказах и у дел, и с отставных и со вдов и с недорослей и с девок — с 30 дворов по человеку. А буде у кого указанное число не достанет и с тех имать деньги по 11 рублей за человека»^{29}.

Необходимость стойкой, дисциплинированной армии была очевидна, и Петр в числе других мер (формирование пехотных полков, артиллерии, создания флота и пр.), направленных к одной и той же великой цели, приказывает князю Борису Алексеевичу Голицыну набрать в низовых городах (по Волге) десять драгунских полков по 1000 человек в каждом, а новгородскому воеводе Петру Матвеевичу Апраксину сформировать еще два полка в Новгородской губернии, в городах Тверь, Торжок и Старица. Драгуны должны были одинаково хорошо уметь действовать как в конном, так и в пешем строю.

Все полки были десятиротного состава, различной численности. Казанский полк, например, имел к 15 июня 1701 года 1036 человек, однако к месту сбора во Псков в сентябре полк прибыл в составе 890 человек; Вятский к 20 октября состоял из 754 человек, правда, в нем было девять рот.

В полку должны были быть офицеры, кроме командира, полковника, — подполковник и майор (штаб-офицеры), 10 капитанов, 10 поручиков, 10 прапорщиков (по числу рот), один поручик-квартирмейстер и один адъютант (обер-офицеры). В каждой роте должны были также состоять подпрапорщик, 4 капрала, вахмистр, каптернариус, два барабанщика и гобоист.

Офицеры и унтер-офицеры набирались в основном из старых конных полков и гвардии; привлекались и иноземцы, служившие в других армиях в конном строю.

В отношении обмундирования за образец была принята шведская военная форма. Для драгун она должна была быть синего цвета, но — за недостатком сукна именно этого цвета — очень часто первые драгунские полки русской армии представляли собой большое разнообразие и в цветовой гамме своих мундиров, и в форме одежды, поскольку единого утвержденного образца еще не было, и командиры полков руководствовались собственными соображениями о форме одежды.

Вообще драгунские полки того времени очень мало походили на благоустроенную кавалерийскую часть и были драгунскими лишь по названию. Лошади были разномастные и различались по своему росту. Люди не были приучены к конному строю, зачастую передвигались пешком, а лошадей перегоняли табунами.