Сталин. Деконструкция мифов: читать начало книги онлайн

Именно из-за поддержки народа некоторые церкви долго не удавалось закрыть. Иногда верующие устраивали демонстрации, ночные бдения, перекрывали входы. В отдельных местах это приводило к столкновениям и даже жертвам. Власть жёстко реагировала на перегибы, не позволяла разрастаться социальным конфликтам, межрелигиозной розни и саботажу.

Ещё в начале 1929 года ВКП(б) в документах, касающихся особенностей антирелигиозной работы в деревне, содержались рекомендации партийным активистам воздерживаться от совершения ошибок. Так, в пункте 4 «О мерах по усилению антирелигиозной работы» протокола № 61 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 24 января 1929 года указывалось: «…Там, где ведётся борьба с религиозными влияниями, она часто ведётся неправильно. С одной стороны, вместо углублённой антирелигиозной пропаганды в массах, подпадающих под влияние религиозных организаций, пропаганды, тесно увязанной со всем социалистическим строительством, ведётся поверхностная антиклерикальная борьба с попами; кое-где имеет место огульное применение мер административного характера: закрытие церквей, административное запрещение исполнения религиозных обрядов без серьёзной общественной надобности и без серьёзной необходимой подготовки общественного мнения трудящихся…»[109].

К 1930 году, когда стали очевидны перегибы на местах, Сталин сам выступает с критикой. В статье «Головокружение от успехов» он прямо высмеивает тех, кто меряет революционность по числу снятых колоколов.

«Что это, политика руководства колхозом или политика его разложения и дискредитации? <…> Я уже не говорю о тех, с позволения сказать, “революционерах”, которые дело организации артели начинают со снятия с церквей колоколов. <…> Снять колокола – подумаешь, какая революционность! Как могли возникнуть в нашей среде эти головотяпские упражнения по части обобществления, эти смехотворные попытки перепрыгнуть через самих себя, попытки, имеющие своей целью обойти классы и классовую борьбу, а на деле льющие воду на мельницу наших классовых врагов?»[110]

После этого выходит постановление: больше не закрывать храмы административным путём, прекратить самоуправство. Центр услышал и исправил. Но никто не отменял того факта, что сопротивление власти велось – под видом «служения Богу».

Так что утверждения в духе «власть просто гнала попов» не что иное, как удобная и упрощённая манипуляция. Она вырывает события из исторического контекста и подменяет сложный общественный конфликт примитивной схемой «злые гонители – невинные жертвы». В действительности всё было куда сложнее. Священство в разные периоды не только выполняло духовную функцию, но и нередко оказывалось активным участником классовой борьбы, сознательно или по инерции вставая на сторону сил, заинтересованных в сохранении старого порядка и торможении социального и экономического развития страны.

Государство, в свою очередь, реагировало на это как на политический вызов, а не как на богословский спор. Его действия были продиктованы логикой времени, жёсткой и зачастую бескомпромиссной. Да, эти меры порой принимали чрезмерно резкий, а иногда и откровенно грубый характер, но сводить их исключительно к «бессмысленным гонениям» – значит игнорировать реальные причины конфликта. История здесь не про слепую ненависть к вере, а про столкновение интересов, идеологий и представлений о будущем страны.

3.6. РПЦ и советская власть во время Великой Отечественной войны: вынужденный союз? Послевоенные годы

После нападения нацистов на Советский Союз положение церкви в стране серьёзным образом изменилось. К осени 1941 года значительная часть СССР была оккупирована немецкими войсками.

В первую очередь это касалось Белорусской ССР. На оккупированной территории произошло активное оживление религиозной жизни, но это было довольно специфическое явление. За четыре месяца с момента вступления нацистского сапога в БССР в Минске было открыто с разрешения оккупационных властей семь церквей, а также 120 приходов.

Уже в начале августа 1941 года немецкие власти направили в Минск из Брестско-Литовского округа священника Владимира Финьковского. Его задачей было при поддержке оккупантов оживить деятельность православной церкви. Судя по документам, Финьковский действительно сумел развернуть активную церковную работу, но делал это в тесной связке с откровенно пронемецкой пропагандой.

Иеромонах Владимир (Финьковский) был человеком честолюбивым. Быстро наладив сотрудничество с немецкими властями, он рассчитывал на стремительный карьерный рост и надеялся в скором времени получить епископский сан. В донесении нацистской службы безопасности (Sicherheitsdienst) от 21 сентября 1941 года отмечалось, что у себя в комнате он повесил портрет Гитлера, а во время каждого богослужения публично благодарил фюрера[111]. Такое усердие в проявлении лояльности оккупантам вызывало у многих минчан недоумение и тревогу.

Финьковский активно действовал не только в Минске, но и в округе. Немецкие власти выделили ему автомобиль – по тем временам редкую и почти недоступную роскошь для священнослужителя. Это позволяло ему регулярно выезжать в приходы.

В сентябре 1941 года он присутствовал в Воложине на закладке нового православного храма и во время службы произнёс речь с восхвалением немецкой армии.

5 сентября он побывал в Логойске, где участвовал в открытии Свято-Николаевской церкви. Подобные поездки в близлежащие к Минску населённые пункты стали для него обычной практикой.

В целом немцы оказывали определённую поддержку открытию закрытых прежде церквей, помогали их восстановлению. Нацистская сторона вела подобную политику вполне целенаправленно: во-первых, чтобы демонстрировать советским людям свою «освободительную» миссию, играя на их религиозных чувствах, которые за 25–30 лет, естественно, никуда не делись. Во-вторых, чтобы показывать свой интерес в «защите прав человека», «свободе всех конфессий» и прочему, что германская оккупационная власть нередко использовала, чтобы временно пустить пыль в глаза, снижая партизанскую и подпольную активность по отношению к их военной администрации.

Правда, длилось это не особенно долго: с 1942 года ситуация изменилась. 19 июня 1942 года в Минске было издано «Распоряжение о равных условиях религиозным организациям», согласно которому все религиозные организации в течение трёх месяцев с момента выхода документа должны были «представиться Генерал-комиссару, на территории которого они находятся», то есть зарегистрироваться[112]. Это означало контроль за церковью, духовенством и верующими. Поддержка будет свёрнута, ведь нацисты осознали, что роль церкви не так однозначна, более того, они недооценили её в отношении развернувшегося патриотического движения.

Советская сторона тоже, осознавая преимущество поддержки церкви здесь и сейчас, способствовала своего рода религиозному возрождению. Причин этому несколько, но основные выглядят следующим образом.

• Во-первых, это противостояние немецкой стороне, которая могла и действовала в направлении захвата в орбиту своего влияния православных верующих.

• Во-вторых, религиозному подъёму способствовала и сама активность духовенства, верующих. Митрополит Сергий уже 22 июня 1941 года выступил с призывом к защите Отечества, а в целом за годы войны местоблюститель патриаршего престола обращался с патриотическими посланиями 24 раза. В этих посланиях не только содержался призыв к борьбе, но и обозначалась позиция церкви по отношению к войне и фашизму. Церковь оказывала материальную помощь Красной армии, укрепляла дух верующих бойцов на фронте и тех, кто остался в тылу, помогала сиротам и детям погибших. Это существенно объясняет смягчение политики государства в вопросе религии в этот период: церковь рассматривалась как фактор, укрепляющий мобилизационные возможности общества в противостоянии врагу.

• В-третьих, рост религиозности в этот период был, конечно, обусловлен и тяжелейшими потерями в годы войны. Люди искали точку опоры, утраченную вместе с близкими, семьёй, домом. В храмах они вместе молились за жизнь свою и своих близких. Государство, конечно, это понимало (кроме того, военное время не позволяло вести работу, как раньше), поэтому в военное время накал антирелигиозной пропаганды был снижен: в сентябре 1941 года прекратил деятельность Союз воинствующих безбожников и перестал издаваться журнал «Безбожник»; с февраля 1942 года была возобновлена издательская деятельность РПЦ, а в апреле того же года было разрешено в ряде крупных городов совершать Пасхальный крестный ход вокруг храмов.

• В-четвертых, конечно, влияние церкви в этот период было необходимо не только для дел внутренних, но и внешних. По результатам войны СССР устанавливал контроль над территориями, в которых проживало религиозное население, с ним необходимо было работать тем или иным образом. Кроме того, авторитет церкви, её международное взаимодействие могло помочь в вопросах сотрудничества с некоторыми союзниками на политической арене.

Если бы не ВОВ, то религиозного потепления, вероятнее всего, не было бы. Но религиозное возрождение действительно случилось: нацистское вторжение, активная патриотическая позиция церкви и прочие причины подтолкнули Сталина в его окружение к пересмотру политики относительно церкви.

Работа велась последовательно. С лета 1942 года, когда значимость этого вопроса стала очевидной, начался сбор информации о деятельности религиозных организаций на оккупированных и неоккупированных территориях СССР. Окончательно решение о «потеплении» было принято в начале 1943 года, и 5 февраля председатель СНК дал согласие на открытие банковского счёта и от лица Красной армии поблагодарил церковь за помощь армии и населению страны.

Для хранения церковных сумм Госбанку СССР было дано разрешение открывать счета Московской патриархии, епархиальным управлениям и приходам. В ответ на телеграмму митрополита Сергия от 5 января 1943 года Сталин направил свою: «Прошу передать православному русскому духовенству и верующим мой привет и благодарность Красной армии за заботу о бронетанковых силах Красной армии. Указание об открытии специального счёта в Госбанке дано»[113].

28 ноября 1943 года СНК СССР принял Постановление № 1643–486/с, которым категорически запретил «закрытие действующих церквей и использование их под какие-либо другие нужды без разрешения Совета по делам РПЦ».

А 4 сентября 1943 года состоялось знаменитое совещание Сталина, Маленкова, Берии, а также представителей НКГБ с местоблюстителем патриаршего престола Сергием. Итоги были подведены на ночном официальном приёме в Кремле Сталиным, Молотовым, митрополитом Сергием, митрополитом Алексием и митрополитом Николаем. Решённые вопросы касались открытия приходов, духовных учебных заведений, выпуска церковных изданий, выборов патриарха и пр.

Сразу после состоявшихся встреч было принято официальное решение о создании в качестве контролирующего органа при СНК СССР Совета по делам Русской православной церкви. Документ этот был подписан лично Сталиным, а также управляющим делам и СНК СССР Чадаевым. Созданная структура должна была, по существу, выступать связью между государством и патриархом. Председателем Совета был назначен полковник госбезопасности Г. Г. Карпов, который и руководил данной структурой до февраля 1960 года.

В 1944 году кроме Совета по делам Русской православной церкви был создан Совет по делам религиозных культов при СНК СССР.

Спустя четыре дня после приёма в Кремле, 8 сентября 1943 года, в Москве состоялся Собор епископов, который избрал патриархом митрополита Сергия. Напомним, что в 1925 году, когда умер патриарх Тихон, советское правительство не разрешило церкви избирать его преемника, и вплоть до 1943 года патриарший престол оставался вакантным.

[109] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 723.

[110] Сталин И. В. О правом уклоне в ВКП(б). Речь на пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) в апреле 1929 г. / И. В. Сталин [Электронный ресурс] // Marxists Internet Archive: русск. отд. – URL: https://www.marxists.org/russkij/stalin/t12/t12_14.htm

[111] Шкаровский М. В. Нацистская Германия и Православная Церковь. – М., 2002. – С. 426.

[112] Ярмусік Э. Рэлігія і царква ў палітыцы нямецкіх акупантаў на Беларусі (1941–1944) // 55 гадоў Перамогі ў ВАВ: погляд праз гады, новыя канцэп цыі і падыходы: матэрыялы навукова-тэарэтычнай канферэнцыі. – Мн., 2000. Ч. 1. – С. 102.

[113] Русская православная церковь и Великая Отечественная война: сборник церковных документов / составители не указаны. – М.: Московская патриархия, 1943. – С. 95.