Ловушка для сверчков: читать начало книги онлайн

– Отнюдь, – возразил Юрганов. – Вы даже не заметите изменений. Любая пьеса, и «Отелло» в том числе, делится на акты и сцены, а в старину даже и на явления. Зачем, как вы думаете?

– Глупый вопрос! – громогласно заявил Тюфяков. – Это и ежу ясно: чтоб было удобней репетировать.

– Вот именно. Мы продолжим так же, как вы работали с Арсением Михайловичем. Тем более что текст вы уже знаете.

– Но вы сказали… – пролепетала старушка, похожая на Лию Ахеджакову.

– Просто переставим местами несколько эпизодов. И все. Вы даже не заметите изменений.

– Как не заметим?! А это? – строго вопросил Тюфяков. – То, что я убиваю Дездемону.

– Это делает вашу роль драматичнее и выигрышнее, – сказал Юрганов.

– Я на такое безобразие не пойду! – отрезал Тюфяков. – Меня знает публика, меня уважают прежние коллеги. Я не стану перед ними позориться.

– Начнем репетировать, а там, глядишь, все уладится, – уклонился от схватки Юрганов.

Тюфяков промолчал. Каждый из них подумал про себя: а там уж я тебя переломаю.

Начали репетировать. Студийцы, еще не постигнув основ и не имея надежды стать настоящими актерами, тем не менее уже заразились пороками, которыми инфицировано большинство театральных коллективов. Труппа распалась на две партии – на протестантов и последователей. Протестантов, противящихся всем требованиям Юрганова, возглавлял Олег Павлович Тюфяков. Партию последователей составляла только рыжая молодка, к которой, правда, время от времени присоединялась пышная особа, игравшая Брабанцио (большинство мужских ролей из-за недостатка в труппе мужчин играли женщины). Протестная борьба настолько увлекла студийцев, что вся их энергия тратилась на войну с рыжей последовательницей и на сопротивление любым требованиям режиссера.

Юрганов последовал простому правилу: хочешь подавить мятеж – обезвредь зачинщика. Оружием стали неточности в переводе Лозинского, который его предшественник избрал для постановки. Сравнив перевод с оригиналом, Юрганов обнаружил скрытые мины в двух репликах Яго. Обе Лозинский переиначил на свой лад, избегая, вероятно, «дословного перевода». Трагедия начинается с разговора Родриго и Яго. Отелло лишил Яго очередного звания, и Родриго обвиняет Яго, что тот знал об этом заранее. Яго дважды отрицает обвинение, употребляя при этом одно понятие, выраженное двумя глаголами. В буквальном переводе: «Коль мне когда-либо снилось такое, можешь меня презирать (abhor me)» и «Если это не так, презирай меня (despise me)». Презрение здесь ключевое понятие, ярко рисующее характер Яго. Лозинский ввел вместо него: «Я был бы дрянь», «Я был бы гнусен».

Юрганов перевел обе реплики заново, восстанавливая замысел Шекспира. Вот как это зазвучало:

Яго

Родриго

Яго

Разумеется, мэтр встал на дыбы:

– Что за самодеятельность?! Есть превосходный перевод, зачем лезть со своим, топорным? Вы что же, задумали соревноваться с известным переводчиком?

– Всего лишь редакторская правка, – скромно сказал Юрганов. – Небольшая, но очень важная. Шекспир с самого начала подчеркивает болезненное самолюбие Яго. Стремясь переубедить Родриго, он клянется тем, что для него ужаснее всего. При этом собеседника он, разумеется, презирает…

Мэтр бросился в бой:

– Нонсенс! Яго не может сам предложить, чтобы его кто-то презирал. Вы плохо знаете английский язык.

– Возьмите оригинал и проверьте, – предложил Юрганов. – А мы сейчас займемся сценой третьей из первого акта. Дож и его советники обсуждают приближение к Криту турецкого флота.

Яго в этой сцене не занят, так что мэтр остался сидеть в зале, кипя от возмущения. На следующей репетиции Юрганов спросил его:

– Олег Павлович, проверили?

Мэтр счел ниже своего достоинства отрицать очевидное и буркнул:

– Не понимаю, как Шекспир мог такое написать. Язык не поворачивается произнести… Нелепо, нелогично… Я отказываюсь.

Именно на такую реакцию рассчитывал Юрганов. Тюфяков был самолюбивее любого из персонажей Шекспира. Оставалось лишь чуточку подтолкнуть его поближе к мине.

– Олег Павлович, на чьей вы стороне – автора или переводчика?

– На глупые подначки не отвечаю, – гордо заявил мэтр.

– Надеюсь, – сказал Юрганов кротко, – к будущей репетиции вы выучите эти несколько строк. Совсем несложно. Все остальное без изменений.