Ловушка для сверчков: читать начало книги онлайн

и зал взрывается аплодисментами. Вызывали на поклоны семь раз. В особенности хлопали Володе Ленскому и Лоре – Отелло и Дездемоне. Когда занавес наконец окончательно опустился, я объявил:

– Друзья, прошу не расходиться и не переодеваться. Нас пригласили на нечто вроде просмотра. Выезжаем сейчас же.

Как я и ожидал, коллектив встал на дыбы.

– Прямо сейчас?! Ночью?!!

– Кирилл Максимович, пожалейте людей, – взмолилась Матушка. – Сегодня был очень трудный спектакль, все вымотаны донельзя… Дайте хоть часок роздыху.

– Я едва на ногах стою! – взвизгнула Лорелея. – Хотите, чтобы я умерла в дороге?! Реально! Физически откинула копыта…

– Кирилл Максимович, помилуйте старика. Такие нагрузки в моем возрасте…

Это пробасил Калачев, старший по годам в труппе, который буквально напросился на прозвище Старик, кокетничая своим возрастом, довольно юным по нынешним временам: ему всего сорок пять, а выглядит он лет на сорок младше.

– Возмутительно! – гневно воскликнул Ленский, еще не полностью вышедший из роли Отелло. – Вы обращаетесь с нами как со своими рабами. А ведь рабство давно отменили даже в Америке…

Я не стал ждать, пока выскажутся все, а крикнул, перекрывая общий гомон:

– Не верю!!!

Гомон поутих. Рабочие, которые начали было разбирать декорации, бросили работу и с любопытством уставились на бесплатное представление.

– Не верю, – повторил я негромко, но с чувством. – Плохо играете. Отвратительно. Даже младенец поймет, что вы притворяетесь, а на самом деле вам до смерти хочется попасть на загадочный просмотр. И приключение, и себя можно показать.

Общество примолкло, призадумавшись.

– Ну, ежели с такой стороны зайти, тогда конечно… – проговорил Старик, стащив с головы стоящего рядом Сени «корно дукале», рогатый колпак венецианского дожа, и обмахиваясь им, как веером.

Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до колпака. Сеня – самый высокий в труппе (метр двадцать) и самый простодушный, чтоб не сказать простоватый. Злой язык назовет его придурковатым, но доброжелатель вряд ли с этим согласится и определит: святая простота. Сеня на Старика не обиделся, хотя с дурацкой рогатой шапкой носится как с писаной торбой. Глядя с беспокойством на небрежные помахивания драгоценным головным убором, он пробормотал:

– Я не понял… Но раз дядя Вася говорит, значит, так и есть…

Похоже, все были с ним согласны. Но Ленского таким нехитрым приемом не взять.

– Я протестую! Вы не только принуждаете, но еще и оскорбляете…

– Вот и оставайся, а мы все поедем, – ввернула Лора.

Ленский воззрился на нее так, будто жалел, что всего лишь играл, а не придушил ее взаправду, когда имелась такая возможность.

– Это расовая дискриминация! – закричал он. – Раз я черный, значит, любая пискля может…

– Володя, не дури, – строго оборвала его Матушка и повернулась ко мне: – Кирилл Максимович, дорогой, ну хоть по чашке-то кофе успеем выпить перед дорогой?

В это время занавес раздвинулся, открыв полутемный безлюдный зал.

– В путь, друзья, – сказал я, спустился со сцены и направился к ближнему выходу.

Общество, ропща, потянулось за мной.

Пустой вестибюль был ярко освещен. Хратов сидел за одним из крайних столиков перед буфетной стойкой. Кофе ему, по-видимому, так и не подали. Буфетчица Надя томилась за пустым прилавком.

– Нам бы кофейку, Надежда Матвеевна, – попросил я.

– Ой, а я после второго антракта машину выключила. Им предлагала, – она кивнула на Хратова, – они отказались. Теперь подождать придется, минут восемь-десять.

– Ладно, а мы пока познакомимся, – сказал я. – Герман Велорович, позвольте представить вам Василия Ивановича Калачева, одного из основателей коллектива…