Когда впереди показался знакомый кусок земли и четыре дерева друг рядом с другом, сердце болезненно сжалось. У входа уже ждали. Финн стоял у открытого люка, едва держась на ногах, и всматривался в темноту. Увидев меня, он дернулся вперед, но сразу замер, словно не веря, что я действительно пришла. Чуть поодаль прислонившись к дереву стоял Том. Он не шевелился, лишь смотрел на меня горящими в темноте глазами, и от этого взгляда у меня внутри все оборвалось.
— Чарли… — Финн шагнул навстречу, тревожно и одновременно с облегчением, но я сама подошла ближе и позволила ему осторожно обнять меня. Он был слаб, на грани истощения, но все равно крепко прижал к себе, точно боялся, что я исчезну в любую секунду.
— Я думал, ты уже не вернешься, — пробормотал он.
Мне на мгновение захотелось просто остаться вот так, позволить себе немного слабости, забыть обо всем на свете. Но я не могла. Слишком многое было сказано и сделано, слишком многим я задолжала.
— Черт возьми, Финн, — я отстранилась и постаралась придать голосу твердость, скрывая настоящие чувства за раздражением, — ты вообще в своем уме? Тебе нельзя тут стоять, иди вниз и ляг уже наконец.
— Я беспокоился… — виновато сказал он и неохотно сделал шаг назад, все еще не сводя с меня тревожного взгляда. — Ты ведь правда спустишься?
Я кивнула, выдавив слабую улыбку:
— Да, Финн. Я скоро.
Финн ушел, бросив на меня еще один долгий взгляд перед тем, как исчезнуть в люке. Теперь нас с Томом разделяла лишь пустая ночная улица и тягучая тишина. Том, не двигаясь, все еще глядел на меня пристально и тяжело.
Я опустилась на холодную землю, осторожно сняла винтовку и положила рядом. Руки тряслись так сильно, что это простое действие далось с трудом. Тело больше не слушалось, и пришлось крепко упереться ладонями в землю, чтобы не упасть плашмя.
Том наконец сдвинулся с места, подошел и сел рядом. Я чувствовала его взгляд, его тяжелое молчание, и от этого внутри становилось еще больнее.
— Странный выбор компании, м? — сказал он, явно пытаясь снять напряжение.
Я невесело усмехнулась, глядя вверх, на безразличные звезды, сияющие в безмолвном небе:
— Здесь вообще нормальных не осталось.
Он молчал, будто тщательно подбирая слова, а потом предложил:
— Идем вниз. Тебе нужна помощь, лекарства, перевязка…
— Нет, — перебила я и дернулась от боли, которая вспыхнула в боку при малейшем движении. — Не надо. Оставь так.
Он снова приблизился, но я схватила винтовку и подняла ее, стараясь удержать ровно.
— Не подходи! Не трогай меня!
— Чарли, не глупи. Тебе нужна помощь.
— Пусть будет глупо! — выкрикнула я. — Я так хочу. Я больше не могу лежать там, беспомощная, и ждать, пока все решится за меня. Мне… мне уже все равно, что со мной будет. Я заслужила все, что сейчас происходит.
Он замолчал, и в наступившей тишине было что-то болезненное и острое. Потом Том спокойно спросил:
— Ты хочешь себя наказать? За что, Чарли?
Я подняла на него взгляд, чувствуя, как в груди разливается пустота, холодная и безжалостная:
— Ты был удобным виноватым, Том. Ты хаарс, тебя легко обвинить в предательстве, в смерти моих друзей. Я год прожила с этой мыслью.
Он смотрел на меня пристально, будто пытаясь прочесть что-то, скрытое в моей душе:
— Почему именно я?
— Ты не пустил водителя за руль, остановился именно в том месте… Мы весь маршрут проследили. Знали, что вы там зачем-то задержались. Будто подставились под ракеты. Это выглядело подозрительно. Слишком удобно, понимаешь?
Я замолчала, стараясь проглотить комок в горле и остановить подступающие слезы. Говорить об этом было невероятно больно.
— Ты ведь тоже не погибла, — сказал он, явно проверяя мою реакцию.