Мы всегда знали, что однажды на нас начнется охота. Я не зря пыталась починить эту рухлядь. Она нужна была, как приманка. А еще… нужен был тот, кто ее поведет.
Если я не сделаю это сейчас, то больше никогда не смогу посмотреть в глаза Тому. И не смогу смотреть на себя в зеркало, потому что мое отражение всегда будет напоминать мне о том дне, когда я приняла самое страшное решение в жизни.
Последнюю неделю — да что уж там, наверное, все последние месяцы — я отчаянно пыталась убедить себя в том, что ненавижу его. Что именно ненависть я чувствую каждый раз, когда наши взгляды пересекаются. Но теперь я понимала, как глупо и безнадежно было это притворство. Я не могла его ненавидеть. Никогда не могла.
Потому что любила его. Любила сильнее, чем могла себе признать, больнее, чем позволяла себе чувствовать. Я поняла это только сейчас, здесь, в этом узком трейлере, наполненном запахом страха, беспомощности и неизбежности. И от этой правды было уже не спрятаться.
Грохот шагов заставил меня вздрогнуть. Том буквально влетел в трейлер, втаскивая за собой Финна, почти бросил его мне в руки и принялся спускаться в Дыру, чтобы поймать его там. Я инстинктивно схватила Финна за плечи, ощутила его тяжелое дыхание и что он весь дрожит. Не думая, толкнула его вниз, в спасительную дыру в полу.
Сама спустилась следом: следовало поскорее отнести медикаменты Фуксу, без меня их будут искать два часа! Я то и дело нервно поглядывала на люк. Мне во что бы то ни стало требовалось снова оказаться в трейлере, и первой, но бросить Финна прямо сейчас была не в силах. Впрочем, большего я сделать все равно не могла и, улучив момент, сбежала к лестнице.
Сердце бешено колотилось в груди. Я знала, что нужно немедленно закрыть и заблокировать люк, но я с ужасом поняла, что забыла нечто…
Нечто важное.
Снизу уже послышались шаги, и на лестнице появился Том. Он протянул мне винтовку и уже собрался подняться, когда я приказала:
— Останься там и закрой люк.
Том застыл, ошарашенно уставившись на меня, и покачал головой, точно не понимая смысла моих слов:
— Ты что делаешь, Чарли? Совсем с ума сошла?
Он тут же попытался рвануться вверх, приблизиться ко мне, но я решительно выставила вперед ладонь, преграждая ему путь.
— Нет, Том. Это ты не понимаешь. Я должна сделать это сама.
Его глаза потемнели, в них взметнулся ужас вперемешку с гневом.
— Стой! Ты ничего не должна, слышишь? Ты никому ничего не обязана!
— Должна, — ответила я. — Должна исправить то, что натворила. Искупить…
— Чарли, ты не виновата! Ты никогда не была виновата!
Он протянул руку, отчаянно пытаясь дотянуться до меня через непреодолимую пропасть между нами, и в этом жесте было столько отчаяния, что у меня защипало глаза от слез.
— Нет, — прошептала я, качая головой, — виновата. Виновата перед тобой и перед самой собой. Если я сейчас не сделаю этого, я никогда не смогу себя простить. А без этого...
Я не договорила, но он и так все понял. Я видела это по тому, как в его глазах застыло горькое осознание неизбежности, как болезненно напряглись его губы.
— Останься там. Защити их, Том. Ради меня.
— А ты уложишь всю местную полицию?
— Нет, я уведу трейлер. Об убежище никто не знает, это не главный вход. Убирай башку, я закрываю люк.
— Они его взорвут.
— Да. Мы получим кучу времени, пока они займутся поиском тел.
— И найдут твое.
Я нервно протянула руку, не давая Тому сообразить, что происходит:
— Да держи уже быстрее!
Мазнула по его пальцам своими, а потом дернулась к панели управления и нажала кнопку. Механизм зашипел, тяжелая крышка начала закрываться.