«Ты мне не отвечал, — выдохнула девчонка. — Я начала волноваться!»
— А ты не пробовала в такие моменты сама вставать?
Лерка покачала несуществующей головой:
«Не получается».
— Странно, — пробормотал он себе под нос, но тут как раз явилась Парашка его будить, убедилась, что барыня и сама встала, и парень прервался на привычные дела.
Лерка так ныла и зудела, что парень внял её доводам и надел праздничный сарафан, расшитый погуще, и нарядные сапожки, а не свои любимые, похожие на берцы, намотал бусы (в три ряда) и почувствовал себя новогодней ёлкой.
— Как в этом можно чувствовать себя удобно? — риторически вопросил он.
«Дурак, — выдохнула счастливая девчонка. — Это не для удобства, а чтоб быть самой красивой!»
— Да ты и так самая красивая…
«Ври больше!»
— Нет, ну правда, натуральная красота, лицо чистое, без прыщей (скорее всего по малолетству еще), цвет волос натуральный, русый.
«Серый и унылый, — не согласилась Лерка. — Но яркие ленты спасут положение!»
Валера застонал, но послушно воткнул в косу еще одну ленту. В конце концов, он обещал ей праздник и был намерен выполнить свое обещание в полной мере.
«Давай сережки другие?» — командовала вошедшая в раж девчонка.
Парень послушно вдел другие сережки.
«Да, так отлично! — Лерка, наконец, удовлетворилась и скомандовала: — Пошли уже!»
На завтраке она тоже нервничала и ерзала, торопилась и постоянно отвлекала, так что Валерка едва не обжегся своим кофе и практически подавился кашей с маслом. Каша была вкусная, а вот мысли, которые роились в голове, не очень.
Если он вышел из комы, то этот мир, если он был, конечно, плодом его воображения, должен был пропасть. Но если его перевели в хирургию, значит, время наркотических лекарств закончилось. А он по-прежнему здесь. Не являются ли сны «там» просто снами?!
— Чему быть — того не миновать, — пробурчал себе под нос. — Живы будем — не помрем, а помрем, так тем более пофигу!
Потянулся к булочке с повидлом и с удовольствием заел свои не слишком радостные мысли.
Выехали всем кагалом: Валерка в повозке с Матрёной и Парашкой, Прохор, Глашка, Настасья, Игнат и один из Иванов расположились в телеге, а остальные из слуг и вовсе пешком пошли. Те, у кого был свой выходной, и они собирались по делам личным, от сопровождения и места в телеге сами отказались.
Валерка несколько переживал, что в усадьбе мало кто остается, поэтому охрану на время его отсутствия усилили мужиками с дубьём.
Вообще-то по выходным люди ходили с раннего утра в церковь, но у Валеры теперь был свой личный священник, и с полного попустительства домочадцев походами в общую церковь он откровенно пренебрегал. Но сейчас, перед тем как идти на ярмарку, зашел, поставил свечку, подумал о вечном и маме, получил благословение от отца Димитрия и поспрашивал его о жизни и здоровье.
— Вообще-то это я вас исповедовать должен, — усмехнулся священник. — Но, думаю, отец Владимир с этим не хуже меня справляется?!
Валерка уверил, что всё отлично и все с возложенными на них обязанностями справляются. В ответ священник поведал, что здоровье у него богатырское и хоть сей же час в бой готов идти, хоть с врагами, хоть с пороками людскими.
— Без этого хотелось бы обойтись, — улыбнулся парень. — Мирное время — это лучшее, что может быть нам дано для жизни.
— Истину глаголешь, дочь моя, — согласился священник и перекрестил его. — Мудра ты стала. Замужество пошло тебе на пользу.
— Всё в руках Божьих, — отказался признавать вклад покойного супруга в развитие собственного разума парень и переложил ответственность на более высокую инстанцию.
Простился со священником и, дождавшись Матрёну, которая сопровождала его, отправился на ярмарку.
На ярмарке было шумно, весело и солнечно. Торговцы стремились перекричать друг друга, покупатели тоже пытались сбить цену с помощью высоких эмоций и громкости.