— Хватит, — не повёлся ящер. — У меня на спине вон какие шипы, ты там просто задницу повредишь.
Валерка подошел и пощупал. В самом деле, острые. Просто одеялко подстелить не вариант. Да и сбрую сюда делать — это не на час работы, но лететь в когтях?!
Он еще раз с сомнением осмотрел лапы, пощупал когти, убедился в их остроте и задумался.
— Господь с тобой, деточка, — запричитала Матрёна, — что ты опять задумала, убьешься, как пить дать, убьешься! А ну, проваливай, окаянный! Ишь, чо удумал!
— Да ладно тебе, Матрён, — примирительно произнес Валерка и еще раз пощупал ящеру бицепс. — Вроде парень крепкий — не уронит!
«Что-то я боюсь», — призналась Лерка.
— Облака опять потрогаем, — мечтательно произнес парень. — Слушай, — он доверительно понизил голос, — а зачем нам лететь куда-то? Давай я тебе тут яйца посмотрю, ну, хочешь, отойдем, вон, за палатки?!
Горыныч замялся, покраснел и выдавил:
— Там другое, полетели, я покажу. Ты же сама говорила, долг, мол, Горыныч, слово давала?!
— Я и не отказываюсь! — вскинулся парень. — Полетели, конечно! Слово пацана, то есть девки, тверже стали! Сказала — полечу, значит полечу!
— Хоть платок возьми, бедовая, замерзнешь же! — запричитала кормилица, но, к чести, не стала вцепляться в Валерку и удерживать силой. Вместо этого она стянула с себя платок и нахлобучила парню на голову, скрестив концы под мышками и завязав узлом под грудью.
— С богом! — перекрестила парня.
Горыныч подхватил его под мышки и взмыл в воздух. Держал он довольно бережно, но Валерка почти сразу убедился, что идти в десант тело Лерки пока не готово. Мышцы почти сразу заныли, причем вместе с самой девчонкой:
«Больно, — прохныкала она. — И страшно. Хотя красиво!»
Взмыл Горыныч ниже, чем МИ-8, с которого они обычно прыгали, но Валерка всё равно с удовольствием подрыгал ногами и даже раскинул руки, ловя ими потоки воздуха. Страх был, но был и восторг. Он снова видел землю далеко внизу и чувствовал себя бесконечно живым.
— Расплескалась синева, расплескалась…
Ветер сносил слова в сторону, так что петь было тяжело, но всё равно волшебно.
Летели недалеко, но Валерка всё равно устал и замерз, в уши тоже явно надуло, да и голос сел.
— Как бы не заболеть, — пробормотал он себе под нос, когда Горыныч весьма бережно поставил его перед входом в пещеру.
«Фуф, — пропищала Лерка в левом ухе, — думала, помру. Но красиво так!»
— Я так понимаю, обратно также лететь, — ответил Валерка и девчонка нахмурилась, но возражать не стала. Кто бы мог подумать, что она окажется настолько охочей до качелей и полетов. Так, глядишь, и парашютный спорт для себя откроет. Будет первой парашютисткой в этом средневековье.
Валерка хмыкнул от этих мыслей и принялся разминать плечи и спину. Развязал и снял платок и повязал его как бабка, вокруг пояса, чтоб не потерять и не забыть на обратном пути. Пригодился так-то.
— Ну, показывай уже свои яйца, — повернулся к ящеру.
— Яйцо, — поправил Горыныч.
— Не поняла, — отозвался парень. — Инвалид, что ли?
— Иди сюда, — позвал ящер и скрылся в пещере, только хвост прошуршал по камням.
Хвост! Валерка присмотрелся к этому органу. Как будто от задницы немного по цвету отличается. И покороче, чем был.
— Слушай, Горыныч, в прошлый раз не ответил, а хвост откуда новый? — спросил, заглядывая в пещеру.
— Вырос, — отозвался Горыныч. Он величественно вползал в собственное жилище, но потом запнулся, чертыхнулся, и градус пафоса несколько снизился.
— Так он у тебя самовозобновляемый ресурс? — возрадовался парень, которого несколько мучила совесть за то, как он поступил с хвостом предыдущим.