К обеду Ванька и вернулся, прибежал, как на пожар, крича, что барыня пропала, а чародей ничего толком не сказал, промычал что-то гневное и выставил его за ворота. А ворота запер, сколько парень ни долбил в них, так ничего и не узнал, потому домой поспешил. Его успокоили, что барыня дома, всё хорошо, а у чародея просто настроение не очень.
За обедом обсуждали предстоящую ярмарку:
— Льна свежего на простыни, — перечисляла Матрёна. — Наши-то мастерицы не справляются!
— Купим, — кивал парень, отдавая должное Манькиному поварскому таланту.
— Работников нанять, — загибал пальцы Прохор. — Договориться о поставке камня для дороги, пороха взять, хоть я и считаю, что глупость вы, барыня, задумали, да только на всё воля ваша.
— Вдруг и получится, — пожал плечами парень.
Прохор неодобрительно покачал головой, но в тратах он давно не пытался Валерку ограничить, убедившись, что он понимает, что делает, и вообще тут главный. Матрёна, которая ничего не понимала и туда, где не понимала, то и не лезла, просто подлила Валерке свежего чаю. Он поблагодарил и отпил огромный глоток.
— Бумага нужна для школы, — предложил парень.
— Куда им бумагу еще, — пробурчал управляющий, — пусть на песке пишут, после на бересту перейдут. А вот кто особое прилежание проявит, тем и бумагу можно будет выдавать.
Валерка поморщился, но согласно кивнул. Бумага — удовольствие недешевое, даже самому приходилось тренировать память, а не записной книжкой разжиться. Тем более что и ручек тут еще не придумали, и даже карандашей и тех не было.
В таких немудреных делах и заботах остаток дня и прошел.
Снилась Валерке больница.
— Ну что, голубчик, — подмигнул ему доктор. — Поскольку ты уверенно идешь на поправку, то не вижу больше необходимости в твоем пребывании в нашем замечательном отделении, где тебе, несомненно, понравилось.
Валерка кивнул, что еще больше порадовало доктора.
— Дышать ты научился сам, — еще шире улыбнулся врач. — Так что давай, быстренько шуруй на выход с вещами.
И он рассмеялся своей шутке.
— И больше чтоб не возвращался! А то я терпеть не могу безнадежные случаи, — пробормотал он себе тихо под нос.
Потом две молодые и красивые медсестры везли его на каталке: по коридорам, потом в лифте, снова по коридорам. Коридоры кружились перед глазами, но закрывать глаза он опасался, уж больно ему нравилось чувствовать себя живым, как сказала Лерка.
— Лер, Лер, ты тут? — позвал негромко.
— Всё в порядке? — наклонилась к нему левая медсестра, русоволосая и в очках.
Валерка кивнул. Лерка не ответила. В голове было пусто, и он надеялся, что тот сквозняк, что ему почудился, это не потому что в голове теперь дыра.
— Так, Кузнецов, — принял каталку другой врач. — Обещай мне вести себя хорошо и поскорее покинуть моё отделение.
Валерка согласно кивнул. Раз уж такой странный сон, то почему бы и не согласиться. В целом он совсем не против.
— Операцию поставим завтра, — решил врач, торопливо просматривая бумаги, которые передала вторая медсестра, словно в противовес, темненькая и с раскосыми глазами. — Не вижу никаких проблем. Анализы все у нас уже есть, и даже с избытком.
Поскольку взгляды всех присутствующих скрестились на парне, он снова кивнул.
— Ну и отлично, раз возражений нет, то добро пожаловать, — доктор повернулся к медсестрам. — Девочки, спасибо, можете сюда закатывать и быть свободными.
Новое место оказалось у окна. Валерка смотрел и удивлялся. Он помнил зеленую траву и деревья с сочной зеленью, но в окно толком ничего не было видно. От окна немного дуло, но это только лучше помогало чувствовать себя живым.
Незаметно для себя он уснул.
«Валера, Валер», — голос Лерки звучал испуганно.
— А, что?! — парень подскочил в кровати и очумело огляделся. Потряс головой, приводя в порядок мысли, которые скакали перепуганным горохом.