— Господин чародей, на пару слов!
— Проходите, — кивнул чародей и послушно вышел, притворив за собой ворота, но неплотно. Ванька тут же к ним прильнул, еще и Валерке помахал, мол, иди сюда, чего тупишь.
— Учеба ваша чародейская больно по мозгам даёт, — начал говорить управляющий, и чародей хмыкнул. — Вы-то за давностью лет уже не замечаете, а барыня у нас и без того на голову скорбна…
— Сто рублей, и я проверю, что с её головой, — предложил чародей.
— Да я не о том толкую, — голос Прохора зазвучал с некой укоризной. — Ваше чародейшество, ну, откуда у меня такие деньги? Такой суммы и у самой барыни, небось, не наберется?!
— Понятия не имею о том, сколько у неё денег, не привык считать чужие, — отозвался чародей. — А вот свои люблю преумножать, это, конечно, грех, но что поделать…
— Но я не о том говорю, — начал с начала Прохор. — Понимаете, устает барыня, с утра у вас тут… уж не знаю, что вы наедине с барышней делаете, не моё то дело, да только приходит она, еле ноги волочит…
— Зависть — недостойное чувство, — ехидно ответил чародей. — А ты, небось, проблемы какие имеешь по этой части? Хозяйки у тебя нет до сих пор, возрастом ты уже немолод, за пять золотых могу посмотреть, что у тебя за проблемы, за десять — исцелю!
— Нет у меня проблем! — вскричал Прохор, — вернее есть, у кого их нет, да не те, на какие вы намекаете!
— Тогда не понимаю, о чем вы тут рассуждаете, уважаемый, говорите яснее, не отнимайте моё время!
— Выходной надо барыне, — выпалил Прохор. — Устала она, блажит да странное делает…
— Ещё более странное, чем обычно? — заинтересовался чародей. — Голой по двору бегает? На луну воет? Может, кровь пьет? Али купается в ней?
— Господь с вами, ваше чародейшество, — Прохор явно перекрестился, — врагов вчера отпустила всех… говорит еще странное, слова непонятные…
— А, так это не странное, — отмахнулся чародей. — Такие глупые поступки для девицы простительны. Она же добрая у вас, всех вечно жалеет. А что до слов, так ты, может, просто не знаешь их, мало ли где она чего нахваталась. Одержимость бесами не так проявляется!
— Палки какие-то самострельные придумала, кузнецов своих заставляет делать!
— Ой, и что?! Вон, барин Потапкин театру у себя организовал, девок заставляет без юбок плясать, говорят, учит их ноги задирать чуть не к голове, да так, что всё видно…
— Прям всё?
— Не знаю, я не ходил.
— А и сходить можно?
— Можно, — чародей явно начал терять к беседе интерес и отвечал всё более и более равнодушно, — эта его театра выступления организует, билет рубль стоит. Дорого, конечно, но мне никто не жаловался.
— Спасибо, ваше чародейшество…
— А вы, уважаемый, ежели какие странности в самом деле взаправдашние заметите, так мне обязательно сообщите об этом, хорошо?
— Непременно, — кивнул управляющий. — А какие? У барыни-то одни странности. Она нормальной пару раз в день и бывает.
— Настоящие странности, — понизив голос, пояснил чародей, — навроде тех, что я вам уже перечислил.
Послышался звук чесания головы.
— Такого не было, — признал управляющий. — Ведет себя барыня благообразно, молится, со всеми добра и приветлива, по дому в платке ходит, разве что повязывает его странно, да то дела бабские.
— Ну так чем ты недоволен, дурень? Или воровать не выходит?
— Дотошна и придирчива, — признался управляющий. — Что у супруга её покойного своровать трудно было, что она до каждой монетки докапывается и считает в уме быстрее, нежели я на счетах.
— Не сменить ли нам управляющего, а, Лерка? — себе под нос вопросил парень.
«Пока он, вроде, хорошее в основном про нас говорит?»