Тот опешил. Валерка тоже удивился. Замялся. Спрятал остатки метлы за спину и виновато потупился.
— Хрена себе, — почесал многострадальную голову чародей. — Через малый щит пробила, паршивка!
— Извините, — пробормотал парень, — но у меня, видимо, вьетнамские флешбэки. Не надо так говорить больше. Меня не вы кормите, у меня, слава богу, свое подворье имеется.
— Прости, — внезапно отозвался чародей. — В самом деле перегнул палку. Но ты мне испортила трехдневную работу. Я только-только книги разложил по темам, а ты всё переставила.
— Опять же могу повторить, — со вздохом еще раз повторил парень. — Вам надо научиться четко формулировать задачу. Вы сказали прибраться, я и прибралась. Со всем прилежанием, заметьте!
— Заметил, — грустно признал мужик. — Пошли, покажу, что во дворе делать.
К обеду Валерка еле разогнулся. Прополоть пришлось аж три грядки с морковкой. Причем морковка в этих грядках оказалась самой мелкой и невзрачной, а вот лопухи в её ботве весьма упитаны и добровольно прощаться с жизнью не хотели. А уж одуванчиков и вовсе было видимо-невидимо.
Так что, когда в ворота начали долбить, он со вздохом наслаждения распрямил спину и очень понадеялся, что это за ними. В учении оказалось очень непросто.
«И бесполезно», — произнесла Лерка.
— И бесполезно, — согласился парень. — Одуванчики я мог бы и у себя прополоть.
— Полдень, — произнес Прохор, и Валерка с огромным трудом сдержался, чтобы не броситься к нему навстречу. Вместо этого он тщательно прополоскал руки в кадке с дождевой водой, притулившейся у края дома. — Ну, что, барыня, как вам наука чародейская?
— А мы к науке пока и не приступили, — честно ответил он. — Я сегодня уборку делала, да вот, морковку прополола. Даже не думала, что у чародеев такая острая морковная недостаточность, что аж три грядки ей уделено должно быть!
— Тебя забыл спросить, как мне учеников обучать, — буркнул чародей. — В науке чародейской смирение необходимо. А ты мне метлу сломала. О мою же, заметь, голову!
— Ну, у вас со смирением в самом деле хорошо, — уважительно заметил Валерка. — Вы меня даже в жабу не превратили, как обещали.
— Успеется.
Чародей развернулся и, не прощаясь, ушел в дом.
На крыльцо вышел Ванька. Уставший, с перепачканным сажей лицом и с порванными на коленке штанами.
— Боже, что с вами тут делали? — всплеснула руками вездесущая Глашка. — Ужас-то какой! Я всегда говорила, что знания эти не нужны. Научилась паре молитв, да будет!
— Не знаю, как барыня, — ответил Иван, — а меня заставили печку чистить, а там просто ужас какой.
— Тяжело быть чародеем, — грустно согласился Валерка, рассматривая свои руки, где под ногтями уже можно было сажать картошку. — Никогда бы не хотела так жить!
На крыльцо вернулся чародей.
— На, — сунул в руки Валерке небольшую книжку. — До завтра первую главу прочтешь, и завтра расскажешь, чего поняла. Более чем уверен, что ничего, но вдруг Господь милостив!
— А я?
Чародей повернулся к Ваньке и насмешливо ответил:
— Еще скажи, что грамоте обучен?!
Тот покачал головой и выпятил вперед нижнюю губу.
— Ну так и чего тогда лезешь поперек батьки в пекло? Рано тебе еще книжки читать такие. Не созрел!
— А она…
— В жабу, надую и на болото, — веско отозвался чародей и парень умолк.
И молчал всю дорогу до дома.