— Не знаю, — смешался парень. — Сами придумайте. Но чтоб вот берете вы трусы свежие, чтоб в баню идти, да и настроение поднялось.
Девки почесали в головах.
— Ладно, сами придумаем, — согласилась Настасья. — В самом деле, почему нет?! Мы залежи зеленой ткани удачно утилизировали, а говорили, не продадим. Вдруг и с надписями расхватают?!
— Лерочка, ты обещала про мужские портки рассказать, чего удумала, — просительно произнесла Матрёна, которая быстро остывала. — И как ты успеваешь о таких вещах думать?!
— Да об этом я еще когда мужа увидела подумала, — ляпнул Валерка. — Неудобно ж ему, веревочки эти, ткань дурацкая какая-то.
— Никто не жаловался, — покачала головой Настасья.
— Конечно нет, — согласился парень. — Никто ж не знает, что можно по-другому?!
— И то правда…
Валерка подошел к специальной навощенной доске и принялся рисовать:
— Вот, смотрите. От веревочек мы пока не сможем никуда уйти. Было бы, конечно, неплохо что-то тянущееся изобрести, но, если кроить по косой, то ткань и так будет тянуться.
— Расход ткани увеличится, — заметила одна из старших мастериц, подошедшая полюбопытствовать на рождение нового шедевра.
— Это легко контролируется ценой, — отмахнулся парень.
— А почему такие короткие? — возмутилась другая женщина.
— Сейчас впереди лето, зачем жариться? На зиму выпустим другую модель, с утеплением. А на лето — самое то!
— Успеем ли к сезону?
— А это, девочки, уже от вас зависит, — отозвался парень и отложил стило. — Но я думаю, что успеем. Люди и так ждут от нас чего-то, уж попробовать-то точно пару штук, да возьмут.
— Надо успеть, — решила Настасья, и, пользуясь тем, что Матрёна отошла на другой край цеха, увлеченно рассматривая что-то у кружевниц, заговорщицки наклонилась к Валерке: — А чего-сь вы там баяли про трусы с дыркой?!
Валерка, покраснев, рассказал.
— Можно и вовсе одни веревочки сделать, перышки там прицепить сбоку.
— Вот уж затейник барин был! — ответила женщина негромко. — И когда только успел!
Валерка потупился. Он уже сто раз пожалел о том, что так неудачно пошутил, но решил идти до конца. Как бы тут случайно не перестараться. Сексуальной революции ему только для полного счастья не хватало.
— Пойду я, — тихо произнес он, и, подхватив книгу, поспешил ретироваться, пока еще чего не наговорил лишнего.
«Ну и охальник же ты»
— Сам жалею, — признался он Лерке. — Надеюсь, что кружевницы заняты, и это так и останется в проекте.
«Да, конечно, — хихикнула девка, — видел, как у неё глаза загорелись? Небось, себе первой такую ерунду справит, да на муже побежит испытывать!»
— Если на муже, то можно.
Лерка гнусно захихикала.
— Уж не нуждаешься ли ты в утешении? — раздалось вкрадчиво со спины, и Валерка подпрыгнул.
— Отец Владимир, — парень машинально перекрестился, — так и до греха сквернословия можно довести. Как вам не стыдно?
— Грешен, — легко согласился священник. — Но до меня дошли слухи, что желаешь ты, дочь моя, облегчить душу покаянием?!