— Ох, мать моя женщина, — простонал новый Иван. — Это ж надо было такое сотворить. В самом деле не трясёт!!!
На подрагивающих ногах он дошел до стены и присел прям в траву. Валеру тоже немного укачало, но он старался держать лицо.
«Меня сейчас стошнит», — заметила Лерка.
— Просто глубже дыши, — посоветовал парень, и сам последовал этому совету.
«Не могу, мне нечем дышать», — Лерка как будто принялась метаться из одного края головы в другой, и Валера почувствовал лёгкий зуд между ушами.
— Вот так и сходят с ума, — пробормотал он. — И даже не знаю, что хуже, когда ветер в голове и голос, которого сейчас возле левого уха тошнит, или лежать в реанимации без ног.
— Барыня, поснедать собрать? — кто-то подергал Валеру за подол сарафана. Кто-то ещё более мелкий, чем он сам.
— Спасибо, я сыт, то есть не хочу, — пробормотал он. Этот сон совсем выбил из колеи. Он уже привык воспринимать себя в женском теле, говорить о себе в женском роде и даже думать, чтобы не ошибиться. Но он видел свою руку в гипсе, и на миг снова ощутил себя тем Валерой.
— Чего изволите?
Парень опустил взгляд вниз и обнаружил мелкую девчушку, которая взирала на него огромными голубыми глазами.
— А ты чья будешь? — растерянно спросил он. — Мане на кухне помогаешь? Вырастешь, станешь кухаркой?!
— Не, — не согласилась малышка и потерла лицо пухлым грязным кулачком. — Я буду кузнецом, как папка.
— А тебя тоже звать Иваном? — не удержался он от дурацкого вопроса.
— Не, — вздохнула девчонка. — Я — Ива. Но это же почти то же самое!
— В принципе, да, — согласился парень. — Но, чтобы быть кузнецом, надо быть очень сильной и есть по утрам кашу. Ты ешь кашу?!
Девчушка кивнула.
— Терпеть её не могу. Особенно с репой или тыквой. Но ем.
— Ну и правильно. Пошли в самом деле, Маню проведаем. Это же она тебя послала за мной?!
— Не, — бесхитростно призналась она, — это папка велел спросить, всё ли у вас хорошо. Сам-то он до сих пор в себя прийти не может, уж так вы его укатали.
В итоге Валерка наведался на кухню, сопровождаемый пятком детей (к Иве по дороге присоединились ещё ребятишки, и Валерка не стал их гнать). Выяснил, что в целом всех разместили, большую часть отправили в деревню, где людей разобрали по домам, туда же отвезли телеги с нехитрым скарбом. Пару девок и одного парня оставили при усадьбе, да детей штук десять было непонятно куда девать.
Валера распорядился разместить людей пока в усадьбе, расстелив тюфяки прямо на полу. И сводить девчонок на экскурсию в швейный цех, дабы тех, кто проявит способности к данному виду труда, пристроить в ученицы кружевницам или швеям.
Детей было явно больше, чем Валерка рассчитывал изначально.
— Гнать половину, — предложил управляющий, с тоской рассматривая детей, лежащих вповалку в комнате.
— Я обещал, — покачал головой парень. — Посмотрим, сколько из них окажется пригодными к швейному делу, остальных, может, к чему другому приставить?!
— Да на кой нам столько кружевниц? — возопил мужик, но после того, как Валерка на него цыкнул, понизил голос: — Куда нам столько?!
— Мануфактуру откроем, хотя переизбыток на рынке может вызвать снижение стоимости.
Управляющий дико посмотрел на парня и промолчал.
— Надо подумать. Может быть, выпустить что-то эксклюзивное, произвести революцию в мире моды?! Вот, например, сарафан, это же не так уж удобно. Особенно с нарукавниками, фартуком этим вашим. Вот на кой мне фартук?! Я что, картошку чищу вёдрами?!
«Дурак, — простонала Лерка, — это не фартук, это запон».
— Отдохнуть бы вам, барыня, — придержал Прохор Валерку за рукав, когда он пошел на третий заход по усадьбе.