— Эй, Кузнецов, просыпайся, — его бесцеремонно потрясли за плечо.
Валерка открыл глаза и, проморгавшись, узрел двух симпатичных медсестер. Одна вроде слегка раскоса, другая наоборот максимально русская, даже на Лерку чем-то похожа, и нос вздернутый в веснушках, и глаза голубые. Он скосил глаза на бейджик, но тот висел неудобно, поэтому имя осталось тайной.
— Проснулся, вот и отлично! — отозвалась та, которая темненькая. Она наклонилась, и Валерка прочитал её имя. Алия.
— Что? — прохрипел он, вкладывая в этом вопрос максимум.
— На процедуры поехали, — отозвалась Алия. — У тебя сегодня насыщенная программа: электрофарез, массаж, ЛФК и потом еще твой врач обещал зайти. Вопросы, пожелания есть?
Валерка отрицательно мотнул головой и потолок тут же завращался.
Каталка деловито поплыла по коридору. Кажется, этот потолок он уже видел.
— А ты ему что? — вернулись к своему разговору медсестры.
— А я ему сказала, что он дурак, — ответила Лерка, которая не Лерка, но пока непонятно кто. — А он ответил, что я сама дура и всё себе придумала. И что нельзя в чужом телефоне лазать.
— Нельзя, — согласился парень. И обе девушки повернулись к нему.
— Я была уверена, что он с Дашкой переписывается. Он улыбался постоянно. Телефон клал экраном вниз. А я правда дура. Там чат игрушки какой-то дурацкой. Они там что-то такое непонятное обсуждали.
— Игроман — горе в семье, — выдавил из себя парень.
Он и раньше знал, что областная больница огромная, но сейчас с каталки она и вовсе казалась нескончаемой. Эти коридоры, гулкий лифт с мерцающей лампочкой. Потом снова коридоры.
Потом были процедуры, которые он почти не запомнил, настолько они были утомительны и бесконечны. И болезненны.
Болело примерно всё. Обхода врача парень ждал как избавления, знал, что потом обычно дают волшебный обезболивающий укол.
— Ну, что, летун, — поприветствовал его врач. — Я тебя поздравляю — твой спинной мозг жив и почти здоров, хотя и в шоке. Это самое главное в твоем случае. Мы тебя собрали как могли. И я тебя уверяю, смогли мы неплохо.
— Что осталось? — выдавил он.
Чувствовать себя говорящей головой было трудно. Чувствовать себя говорящей головой после того, как решал судьбы людей, и ему подчинялась магия, было трудно вдвойне. Врач молчал, и парень попытался посмотреть на него так, как умел смотреть там. Кажется, что-то мелькнуло и тут же пропало. Ни следа магии. И это было обиднее всего.
— Собственно почти всё, — наконец ответил врач. — Ты — везунчик, Кузнецов! Таких случаев за все время существования авиации несколько штук! Ты чувствуешь гордость?!
— Нет, — честно ответил Валерка. — Боль — да.
— Это ничего, это правильно, — согласился врач. — Значит, сейчас у тебя посещение родственниками, оно у нас просто всегда в больнице в это время, потом снова процедуры. Поставлю тебя в очередь к психологу. Какой-то ты квелый.
Сегодня приехала Варька. И это оказалось ужасно.
— Хай, — сказала она с порога. — Какой-то ты криповый.
— Привет, — ответил Валерка.
— О, уже овердофига сказать можешь! Только ты какой-то тюбик!
— А ты как? — нейтрально спросил он. С сестрой они давно не виделись. И эта новая версия сестры оказалась какой-то непонятной. Она как будто подросла, обстригла коротко волосы и выкрасила челку в кислотный зеленый. Куда только мама смотрела. Хотя мама, наверное, была счастлива, что Варька живая. И вот она.
Сестра плюхнулась на край кровати и облокотилась на его загипсованную ногу. Челка упала на нос, и она сдула её смешным жестом.
— Я норм, моя ЛП сегодня овердофига флексила, но пруфов нет, поэтому обломалась.
— Варя, — выдохнул парень. — Я старый, я не понимаю.
— Пф, — фыркнула сестра. — Нормально ты сечешь, что ты. Вот с мамой тяжело, да, а ты-то не токсик какой. Я тебе сварила кисель, кстати. Чекни, он просто ауф!