Писать и одновременно руководить бабушкой, да еще так, чтоб капитан ничего не заподозрил — оказалось неимоверно тяжело. Но в спальне парень не держал бумагу и писчие принадлежности, поэтому пришлось творить здесь. Благо, капитан сидел напротив и не больно-то следил за тем, как парень карябает чертовым средневековым пером по бумаге.
— Не думал, что бабам так трудно дается чистописание, — усмехнулся Макар, когда Валерка передал ему письмо дрожащей рукой.
— У меня был трудный день, — честно ответил парень. — Но ты не переживай. Я в полном порядке и готова идти за журналом. Или его мне сюда принесут?!
— Могу и сюда. Завтра, — усмехнулся капитан. — Подождешь?
— Нет, — Валерка тоже откинулся на стуле и усмехнулся. — Вместе сходим. Только ты уж будь готов, что мы пойдем не одни. Я — честная женщина, с мужиком никуда не пойду!
— Могу и без тебя сбегать, — опять предложил капитан, но Валерка молча поднялся и крикнул в двери:
— Прохор, прикажи повозку заложить. Нам с тобой надо по делам сбегать. И пусть Глашка со мной сегодня едет.
— Её не так жалко, если что, — буркнул себе под нос совсем тихо.
— Что ты там бормочешь? — капитан тоже поднялся. — У меня мало времени, пошли быстрее. Отдам тебе журнал и в путь! Поспешу убраться отсюда. Как бы ты какую каверзу не измыслила, а? Говорят, ты — баба хитрая. Хотя так и не скажешь!
— Посиди тут еще три минутки, — попросил его Валерка. — Я всё же — женщина. Платок возьму в комнате. Да поедем.
— Тьфу, — выдохнул капитан. — Ты, небось, и на казнь бы так собиралась? Платок выбирать сейчас будешь пару часов.
— Непременно, — отозвался Валерка. — Казнь — это вообще событие не рядовое. Ради неё и сарафан самый красивый стоит вздеть. Как-никак столько народу соберется на меня посмотреть. Надо хорошо выглядеть!
Капитан только головой покачал.
Валерка вышел и закрыл дверь, оставив капитана внутри.
— Прохор, — зашептал он на ухо управляющему, отойдя подальше, но не упуская дверь из вида. — Слушай, что надо сделать…
Выехали вчетвером: капитан, Прохор, Валерка и Глашка с кульком семечек, которые она тут же с усердием принялась лузгать, едва сев в повозку.
— Насвинячишь — мыть заставлю, — пообещал ей парень.
— Так и помою, барыня, не переломлюсь, чай!
— Тьфу ты блин, — Валерка скрестил руки на груди и отвернулся к окну.
— Разбаловали слуг, — предположил капитан, с как-то странным интересом рассматривая Валерку. Не скрываясь, несколько раз прошел взглядом вверх-вниз, отмечая и любимые ботинки парня, и мятый сарафан со скудной вышивкой. Ради такого дела Валерка не стал одеваться празднично, остался в домашнем. Пренебрежительный взгляд капитана разозлил.
— Предпочитаю вкладываться в мозги, а не платья, — процедил он.
— Пока не заметно, — парировал капитан, и все опять замолчали.
Когда повозка остановилась, Валерку накрыло ощущение дежавю.
— У нас в городе другого места нет? Для всяких темных дел?!
— О чем ты, девочка? — снисходительно посмотрел на него капитан. — Это порт — тут сам Господь велел творить темные дела.
— Более чем уверена, что Господь ничего такого не велел, — отозвался парень чисто из духа противоречия. И замолчал.
— Ах, да, совсем забыл про то, что отмечена Господом, чуть ли не ангел его, посланный наставить нас, неразумных, на праведный путь!
— Вам бы не помешало поменьше грешить…
— Довольно этих глупостей, — махнул рукой капитан. — Пусть ваша девка ждет у повозки, а ты иди со мной!
— Только вместе со мной, — отозвался Прохор.