Когда солнце коснулось верхушек деревьев, раздался низкий звук рога. Сигнал к началу.
Элая вышла, и толпа замерла. Она шла босиком по усыпанной цветами тропе, и белое платье колыхалось вокруг нее, как легкое облако. В руках пучок полыни и мяты, чтобы отгонять злых духов.
Крисан встретил ее у священного камня. Древнего, испещренного рунами, перед которым скрепляли все важные клятвы. Его ладонь была твердой и теплой, когда он взял ее руку.
— Ты пришла, — тихо сказал он.
— Я пришла, — ответила она, и больше ничего не требовалось.
Эмерс воздел руки, и народ замолчал.
— Крисан, Повелитель этих земель, и Элая, избранница.
Эмерс взял их руки и соединил над чашей с вином.
— Кровь земли и кровь сердца смешаются сегодня. Кто осмелится разорвать этот союз?
— Никто и никогда, — твердо ответил Крисан, не отводя взгляда от Элаи.
— Никто и никогда, — повторила она, и ее голос звучал так же уверенно.
Жрец опустил их соединенные руки в чашу, и темно-красное вино обагрило их пальцы.
— Пусть ваши судьбы отныне текут как одна река. Пусть ваш союз будет крепче стали и нежнее утреннего ветра.
Затем он взял нож и провел по их ладоням быстро. Капли крови упали в огонь, и пламя взметнулось вверх, окрасившись на мгновение в багровый цвет.
— Огонь принял вашу клятву. Теперь вы — одно целое.
Толпа взорвалась ликующими криками. Женщины запели свадебную песню, мужчины ударили в барабаны, а дети пустились в пляс, кружась вокруг костра.
Крисан не стал ждать окончания обряда. Он притянул Элаю к себе и прижал губы к ее губам. Горячо, властно, без тени сомнения. Она ответила ему с той же страстью, забыв обо всех вокруг.
Когда они наконец разомкнули объятия, народ уже начал пир. Но Крисан и Элая не спешили присоединиться к веселью. Они стояли, обнявшись, и смотрели, как последние лучи солнца уступают место звездам.
— Это только начало, — прошептал он.
— Нашего пути, — закончила она.
И где-то вдалеке, за холмами, будто в ответ, завыл волк. Эмерс печально покачал головой.
Глава 16
Толпа гудела, как растревоженный улей. Огонь костра вздымался высоко в небо, рассыпая искры, будто звезды.
Женщины в ярких нарядах кружились в танце, браслеты звенели на их запястьях, а мужчины подбадривали их ударами в барабаны. Смех, крики, звон чарок — все сливалось в единый гул ликования.
Но Крисан и Элая оставались в стороне. Их мир теперь был ограничен лишь друг другом. Он провел пальцами по ее щеке, и она прикрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по коже.
— Пойдем, — сказал он тихо, и его голос звучал как приказ и мольба одновременно.
Она кивнула, губы ее дрогнули, но ничего так и не произнесла.
Крисан провел ее через порог, и Элая замерла на мгновение, оглядываясь. Она впервые была в его доме. Скромная хижина, где она бывала прежде, теперь казалась далеким воспоминанием. Этот дом дышал властью и достатком. Тяжелые дубовые балки, резные ставни, ковры, смягчающие каждый шаг. Но больше всего поражала постель — широкое ложе, утопающее в мягких шкурах, зовущее к покою и страсти одновременно.
Элая провела ладонью по меху, ощущая, как нежная шерсть ласкает кожу. Где-то в глубине души шевельнулось смутное волнение.
Крисан стоял рядом, его янтарные глаза неотрывно следили за ней, читая каждую эмоцию. Он не торопил, давая привыкнуть, освоиться. Но в тишине между ними уже звучало нетерпение — глухое, горячее, готовое вот-вот прорваться наружу.