— Я умею не думать о еде.
— Религия помогает? Будешь меня в буддисты агитировать?
— А надо? — серьезно спросил монах.
— Чем твоя религия лучше других?
— Я не собираюсь утверждать, что буддизм лучшая религия, — после некоторого раздумья промолвил Тинджол. — Все главные религии подобны лекарствам, помогают обрести покой в душе. Нельзя сказать, что одно лекарство лучше другого. У верующих разные потребности, для одних подходит одна религия, для других — другая.
— Покой в душе — это славно. Но как быть спокойным, когда в любой момент меня могут пристрелить? Мне что, помолиться? — с вызовом спросил Игорь.
— Молитва — хорошо, но молитвы мало, — ответил Тинджол. — Ты должен осознать, что гнев — это разрушительная энергия, а сострадание — созидательная. Разгневанный близорук и смотрит в одну точку, а сострадание учит воспринимать проблему в широкой перспективе и видеть дальше.
— Я что-то не пойму, ты каждому готов сострадать, даже убийце?
— Чем больше сострадания, тем меньше гнева.
— Святой, — иронично улыбнулся Игорь. — Ты, может, научишь меня быть счастливым?
Тинджол подумал и ответил:
— Это сложно, монахи идут к этому годами.
— А что тут сложного? — отмахнулся собеседник. — Побольше денег, крепкое здоровье — и наслаждайся жизнью!
— Материальные ценности могут нам дать только чувственное наслаждение. Оно недолговечно.
— Ты намекаешь, что красивые вещи, вкусная еда, секс — приедаются и уже не приносят счастья? Тогда можно наслаждаться искусством, красотами мира, радоваться победам любимой команды — это тоже счастье. Были бы деньги!
— Такое счастье базируется на материальной основе, когда оно исчезает, остаются только воспоминания. — Монах посмотрел собеседнику в глаза и спросил: — Ты был счастлив на свободе? И что теперь?
— Не трави душу.
— Подлинное счастье вызывают не ощущения, полученные органами чувств, а духовные переживания. Настоящее счастье должно быть внутри тебя. Это эмоциональное и умственное благополучие, гармония души и тела, — убеждал монах.
— У тебя получилось?
— Не сразу. К этому надо стремиться.
— Слишком сложно, — покачал головой Самсонов. — Мне бы вернуть прежнюю жизнь — и достаточно. Я был бы счастлив.
Монах с сомнением покачал головой, но не стал спорить.
Под вечер беглецы причалили под железнодорожным мостом. Тинджол спрыгнул на берег и вытянул нос лодки на сушу. Самсонов вопросительно посмотрел на него. Сверху прогрохотал поезд.
Когда шум стих, монах пояснил:
— Станция Чернорецкая. Отсюда на поезде мы доберемся до Латайска.
— Замкнутый круг, — криво усмехнулся Игорь, выходя из лодки. — Я бежал из Латайска в Чернорецкую, а теперь ты тянешь меня обратно.
— Там тебе помогут.
— Петелина? Судьба смеется надо мной.
— У тебя нет выбора. Она защитит тебя от расправы.
— Выбор есть всегда. Я мог бы гнить сейчас в колонии, а я здесь — на свободе.