— Самсонов был здесь, ночевал. Смотри!
На веранде на веревке сушилась светло-серая спортивная форма Nike, в которой видели беглеца. Кочанов достал пистолет, передернул затвор, направил на Анфису.
— Где он?
Хозяйка отступила, молча сверкая глазами.
— Она дала ему одежду мужа, и он ушел, — рассказал Баранов о том, что удалось узнать.
Кочанов быстро проверил комнаты, заглянул в шкаф, под кровать — пусто. Он вернулся к Гладышевой, пистолет не убирал, используя ствол в качестве угрозы.
— Выкладывай, о чем говорила с Самсоновым. Когда он ушел, куда?
— А то что? — с вызовом спросила Анфиса.
— Поедешь со мной в отделение.
— Напугал. Собраться хоть можно?
Участковый из-за спины хозяйки демонстрировал коллеге сочувствие: баба с гонором, я предупреждал.
Кочанов убрал пистолет в кобуру, собираясь дать волю кулакам. Гладышева почувствовала агрессию, резко отпихнула его, так что старлей едва устоял на ногах, бросилась в комнату и заперла дверь. Там что-то скрипнуло, застучали шаги, и гулко грохнуло. Когда Кочанов выбил дверь и ворвался в комнату, он увидел опущенную с потолка откидную лестницу и закрытый лаз на чердак.
— Вот он где! Баранов, карауль со двора, — приказал старший лейтенант и схватился за рацию. Он вызывал своих: — Ширко, Сиротин, срочно ко мне! Дом Анфисы Гладышевой, пусть местный сержант приведет.
Не дожидаясь подмоги, Кочанов полез по лестнице, уперся в лаз — закрыто на задвижку или придавлено сверху. Он крикнул:
— Самсонов, даю минуту на добровольную сдачу! Иначе ты труп!
Он честно выждал минуту под стук своего сердца. Сверху доносились невнятные слова Анфисы. Уговаривает беглеца сдаться, подумал старлей и решил подождать еще минуту. В конце концов хлопнуть преступника при попытке к бегству сподручнее за поселком, без лишних глаз.
— Самсонов, у тебя последние шестьдесят секунд! Спускайся, будешь жить. Время пошло, — приказал он.
Но за минуту ничего не случилось. Кочанов надавил спиной на преграду — не поддается. Ударил плечом — хрустнула лестница под ногой, он чуть не свалился.
— Сдохни, гад! — выругался конвоир и со злости выпустил три пули по деревянной крышке.
Метил в область задвижки. Сработало. Крышка поддалась, он откинул ее и прислушался. Обостренный слух легко улавливал любой шорох.
— Я сдаюсь, — раздался женский голос.
Кочанов осторожничал. Он хоть и вооружен, но преимущество у невидимого противника, сунешь голову и получишь доской по башке.
— Самсонов, встань, чтобы я тебя видел, — потребовал офицер.
— Его здесь нет. Ушел давно, — ответила Гладышева.
— Сейчас подъедут автоматчики, изрешетим потолок.
— Что, перед бабой обделался? — грубо рассмеялась Анфиса. — Херой!
— Я слышал, как ты разговаривала, — злился Кочанов.
— С честным миром. — Хозяйка появилась в проеме, демонстрируя в вытянутой руке смартфон. — Выложила в сеть его сообщение, а потом от себя добавила.
Она включила запись. На дисплее появился Самсонов все в том же спортивном костюме Nike. Он опять твердил о своей невиновности и о том, что готов сдаться ради честного суда. Широко раскрытые глаза взывали к слушателям, речь была растерянной и прерывистой, без грубых слов.
«Ни дать ни взять, интеллигент, попавший в переплет, — с раздражением подумал Кочанов, — засмотришься и посочувствуешь».