— Вы что-то нашли, Иван Иванович? — не терпелось узнать следователю.
Было слышно, как судмедэксперт потер небритый подбородок.
— Я тебя понимаю, чтобы муж и жена скончались одновременно — попахивает криминалом. Но дело в том, что я ничего не нашел. В их крови и тканях нет токсичных веществ.
— Точно? — переспросила Елена.
— Что тут сказать. Средняя доза алкоголя — вот все, что дали анализы.
— Тогда в чем причина смерти?
— Резкое сужение сосудов и остановка сердца.
— Четвертый случай, Иван Иванович, — недоумевала Елена. — Вы сами верите в такое совпадение?
— Удивительно, — согласился Лопахин и пообещал: — Я еще покопаюсь, но ничего не гарантирую.
Петелина хотела услышать хоть какое-то, хоть самое зыбкое объяснение случившемуся. Она предположила:
— А могло быть так, чтобы токсичные вещества нейтрализовались в организме?
— Бесследно? — усомнился патологоанатом. — Я сталкивался с хитрыми проделками многих криминальных умельцев и всех разоблачал. Но если справедлива твоя версия — это не криминал, а высокая наука, за которую впору давать звания и премии. А что, есть кто-то на подозрении?
— Девушка, фармацевт из аптеки, — призналась следователь.
— Фармацевт, — с легкой иронией повторил Лопахин. — Составить смертельный коктейль из доступных препаратов ей по силам, но вот что я скажу, голубушка, следы любого лекарства при вскрытии я бы обнаружил. Сорокалетний опыт все-таки.
— Я понимаю. Значит, ничего.
— Пока ничего, — подтвердил судмедэксперт.
— Задерживать подозреваемую не за что, — сникшим голосом подвела итог разговора Петелина и мысленно добавила: «Пока не за что».
28
Загородное кладбище, на котором хоронили чету Шильман, не относилось к разряду особо престижных, зато для могилы было предоставлено видное место в начале центральной аллеи. Приглашенных на погребение было немного, но мимо проходили случайные люди, любопытные задерживались при виде двух роскошных гробов, установленных у свежевырытой широкой могилы. Эти обстоятельства помогали оперативникам скрытно наблюдать за гостями прощальной церемонии.
Валеев следил со стороны, а Майоров держался ближе к траурной церемонии, стараясь прислушиваться к разговорам собравшихся. Между собой оперативники общались по рации с гарнитурой скрытого ношения.
— Это их сын Максим, позавчера прилетел из Лондона, единственный наследник, — сообщил Марат про субтильного молодого парня, выдвинутого вперед к могиле.
Вопреки холодной ветреной погоде Максим был без верхней одежды, в зауженном черном костюме он выглядел сжавшимся и изможденным.
— Бледный, подавленный, ни с кем не разговаривает. Не удивлюсь, если с бодуна или обдолбан дурью, — прокомментировал Иван.
— О чем болтают коллеги Шильмана? — спросил Марат про группу мужчин без головных уборов и женщин в платках с букетами цветов, сгрудившихся с другой стороны могилы.
— Спорят о венке. Жалеют, что не заказали два отдельных.
— Оставь их. Справа от Максима троица, кто они?
Майоров ответил не сразу, ему потребовалось время, чтобы переместиться, не привлекая внимания.
— Это деловые партнеры комбината. Не меньше нашего обескуражены смертью Давтяна и Шильмана.
— А подозрениями делятся?
— Косятся на наследника, опасаются, что он развалит дело.