— Она еще спрашивает! Ты же меня, не глядя на погоны, поручением нагрузила.
— Ну что вы…
— Присаживайся, Петелина. Я в выходные пересекся со своим другом из ФСБ. Про Кольцова твоего кое-что узнал.
— Он не мой. Он отец подозреваемой Инны Мальцевой.
— Умер Кольцов. Скончался полтора месяца назад где-то в Англии.
— Вот как? — удивилась следователь. — А близкие, по-моему, не в курсе.
— Неудивительно. Кольцов скрывался. А после смерти нотариус занялся завещанием беглого чиновника. Благодаря этому о судьбе Кольцова и стало известно.
— Завещание… О какой сумме идет речь?
— Неизвестно. Но, по предположению эксперта, Кольцов переправил в офшоры не менее пятнадцати миллионов долларов.
— Странно.
— Что так мало?
— Странно, что ни дочь, ни ее муж не упомянули о смерти Кольцова и о его завещании.
— Возможно, нотариус еще не разыскал их. Ему незачем спешить: наследники далеко, а он рядом со счетами покойного.
— Или Кольцов отписал свои деньги совсем не дочери. Как бы это выяснить?
— Я знал, что ты об этом спросишь. — Улыбающийся Харченко протянул Петелиной лист с данными. — Мне сообщили имя лондонского нотариуса и номер его телефона.
— Послать запрос в Великобританию? — задала вопрос Елена.
Полковник юстиции со скептическим видом покачал головой:
— Учитывая уровень взаимодействия между нашими правоохранительными органами, ждать придется долго.
— Что же тогда?
— Вот ты и думай, нужно тебе это для расследования уголовного дела или нет.
Петелина обдумывала неожиданную информацию о смерти Кольцова. Бывший чиновник существенным образом влиял на благосостояние дочери Инны Мальцевой как до, так и после своего бегства в Лондон. Сначала он обеспечивал зятя выгодными заказами, а затем стал причиной неминуемого краха его фирмы. У новых чиновников имелись свои, «карманные» подрядчики.
Под яростным нажимом хрустнула дверная ручка. В кабинет ворвался тот, кого Петелина меньше всего ожидала увидеть: в ореоле отряхиваемых с куртки брызг перед Еленой предстал ее бывший муж Сергей.
— Ленок, так дело не пойдет! Какой пример ты подаешь дочери?
— А какой пример я ей подаю?
— Эта вульгарная надпись, — скривился Сергей и прогнусавил: — «Лена, я тебя люблю!»
— Думаешь, это я написала?
— Вот только не надо корчить из себя дурочку. Мы оба знаем, кто на такое способен.
Намек на человека, о котором она сама думала все утро, смутил Елену. Она опустила взгляд, переложила документы на столе.
— Мало ли кто кому пишет.
— Ленок, мне позвонила Ольга Ивановна. Ты знаешь свою общительную маму, а она знает всех в вашем доме. Единственная Лена кроме тебя — шестилетняя девочка, которая только учится читать. Есть еще восьмидесятилетняя бабушка, почти слепая. Так что же мне думать? Кому адресовано послание?