— Поболтали какое-то время.
— Где?
— Я проводил Милену в гримерную.
— Зачем? Ведь съемок не было.
— Она шла за пальто.
— Тем самым, в котором оказалась в машине?
— Ну да.
— О чем вы говорили?
— О чем могут говорить актеры? — картинно закатил глаза Сорокин. — Либо хвастаются ролями, либо жалуются, что их нет. Милена жаловалась. У нее были проблемы после пластики, мимо роли пролетела. Ну, в общем, пришлось утешать.
— Как долго?
— Что долго?
— Вы ее утешали.
— Я не секундомер, — раздраженно ответил Сорокин. — Поболтали и разошлись.
— К машине вы ее тоже провожали?
— Нет, — мотнул головой актер. — У меня свой автомобиль.
— И все-таки. Вы вышли со студии вместе с Рудаковой?
— Меня что, подозревают в убийстве? — взвился Сорокин, заглянул в пустой стакан и раздраженно оттолкнул его.
Стакан проскользил по столу и ткнулся в стопку бумаг, едва не свалившись на пол.
Петелина продолжила беседу нарочито бесстрастно:
— На данном этапе, гражданин Сорокин, я выясняю, кто последним видел Милену Рудакову. Итак, когда вы расстались с ней?
— Как только вышли. Моя машина была рядом, а ее — в стороне.
— Вы видели кого-нибудь на парковке?
— Никого. Моя машина стояла на свету, а ее в темноте. Я вообще не смотрел в ту сторону. Сел и уехал.
— Как вы думаете, есть человек, который мог желать Рудаковой смерти?
Сорокин свел брови, а затем усмехнулся:
— Милена не ангел, как и все мы. Завидуем, интригуем, норовим спихнуть конкурента на обочину, чтобы расчистить себе путь, но после неудачной пластики Милена никому не мешала. Представьте бегуна со сломанной ногой. Вот вам и ответ.
— А ранее, значит, у нее могли быть конфликты с коллегами?
— На уровне возни в песочнице из-за игрушки, — скривился Сорокин. — Вы поймите, Рудакова не звезда. Полине Черной она не конкурент, мне тем более.
— Кто такая Черная?
Сорокин округлил глаза: