– Полицейские уже в гостинице! Они идут сюда.
Упавший адвокат поднялся, оценил ситуацию и приказал Алексу:
– Уходим.
Хлопнула входная дверь. Номер опустел.
– И что теперь? – спокойно спросил Кильп. – Мне следует поблагодарить вас за спасение?
– Я полицейский.
– Значит, с вами можно договориться. Я сейчас уйду, а вы обнаружите на полу пачку евро.
– Заткнись!
Валеев ждал. Он был уверен, что опередил Ивана Майорова всего на несколько минут. Марат не ошибся. Раздался стук в дверь, и голос его напарника потребовал:
– Тармо Кильп! Откройте! Полиция!
– Заходи, тихоход, – благодушно проворчал Валеев.
– Марат? – удивился Майоров, войдя в комнату в сопровождении двух полицейских.
– Я подсуетился, а то мало ли что этот фокусник, проходящий сквозь стены, удумает. Пакуйте его.
Наручники защелкнулись на запястьях Тармо Кильпа.
– За что? По какому праву? – возмутился эстонец.
– Вы задержаны для выяснения личности, господин Костромин, – ответил Майоров.
Глаза Кильпа вспыхнули, он побледнел, но все-таки выдавил из себя:
– Что за чушь! Я гражданин Эстонии, Тармо Кильп.
– Разберемся. Вами будет заниматься лучший следователь.
Валеев отвел напарника к окну.
– Ваня, учти, ты меня здесь не видел. Я же отстранен от службы.
– Да уж. Петелина не одобрила бы твоего вмешательства.
– Вот именно. Мне пора возвращаться в «Новую лигу». Я начал разбираться в керлинге. Крутая игра!
Марат решил не упоминать о сбежавших Гомельском и Баюкине. Сначала надо решить проблему с видеозаписью. Благополучие Лены не должно пострадать из-за топорных действий полиции.
Валеев выразительно посмотрел на Кильпа и вновь обратился к Майорову:
– Я успел задать задержанному пару вопросов. Оказывается, он знает адвоката Гомельского под именем Дениса Брикмана. Что бы это значило? Предупреди Елену Павловну.
Елена Петелина вышла из Следственного комитета и села в машину. Женщину терзали тяжелые мысли.
Кильп-Костромин задержан. Он подождет до завтра. А сегодня Гомельский требует от нее ответа. Как поступить? Поддаться на шантаж и отдать улики? А что еще она может сделать, чтобы оградить свою тринадцатилетнюю дочь от шокирующей записи? Или настало время просветить девочку по поводу того, что интимная жизнь имеет разные формы и для взрослых нет ничего запретного и стыдного. Оба решения приводили Елену в трепет.
Зазвонил мобильный. Девочка словно чувствовала, что мать думает о ней.
– Мама, мы выиграли! – радостно сообщила Настя. – Я не смогла играть плохо.