— Я вспомнил, Ваня, что сказал вчера Галке из паспортного.
— Что? — Майоров всем корпусом развернулся к капитану.
— Сейчас или никогда.
— Говори, чего тянуть!
— Я уже сказал.
— Не понял.
— Это самое и сказал: «Сейчас или никогда!»
Ваня округлил глаза и приоткрыл рот. Прошло не меньше минуты, прежде чем он выдохнул:
— Почему?
— Первое, что в голову взбрело, то и ляпнул.
— И что это значит?
— Сейчас — значит сейчас! А никогда… — Капитан неопределенно помахал ладонью в воздухе. — Мы поймаем преступника сейчас или никогда!
— Ты уверен, что Галя именно так все и поняла?
— Мы же на место преступления ехали.
— Но Галя об этом не знала!
— Да, неувязочка… Вообще, каждый думает в меру своей испорченности.
Ваня вспомнил пылкий взгляд Гали Нестеровой, предназначенный капитану, и взгрустнул.
— Мне кажется, она подумала совсем о другом.
Валеев свернул в уже знакомый двор и сразу увидел дворника.
— На ловца и зверь бежит! Давай, Ваня, попрактикуйся в таджикском.
— Я?
— Чего застыл? Вылезай! Вдвоем мы его испугаем, а ты у нас дипломат.
Валеев с удовольствием выкурил сигарету, наблюдая за тщетными попытками стадесятикилограммового «дипломата» объяснить худенькому съежившемуся дворнику, что от него хотят.
Настало время вмешаться старшему по званию.
— Слушай сюда, брат. — Валеев с улыбкой похлопал дворника по плечу. В следующий миг капитан выпучил глаза и вытянул шею. — Если сейчас не отдашь пальто, завтра я отправлю тебя домой! На родину! И больше тебя в Россию не пустят. Никогда!
Упоминание святых слов «Россия» и «родина» возымело удивительное действие. Спустя пять минут оперативники рассматривали груду шмоток в подвале дворника и слушали сбивчивый рассказ о богатых жильцах, выбрасывающих «совсем новый вещь», о наглых бомжах — «совсем нахальный пошел» — и о строгой начальнице — «совсем тихо говорить не умеет».
Покинули «Совсем Совсемыча» оперативники не с пустыми руками.
11
Инна Мальцева расслабилась и с закрытыми глазами откинулась в кресле. Ее руки безвольно покоились на подлокотниках. Раскрытая ладонь Аркадия Красина лежала на лбу женщины, другая рука психиатра поддерживала ее затылок. Он почти касался длинным носом ее виска и говорил мягко и проникновенно:
— Инна, ты ощущаешь, как тепло моих рук проникает в тебя. Страх отпускает, ты чувствуешь себя все лучше и лучше. В твоей жизни не произошло ничего непоправимого. Случилась маленькая неприятность. Мы здесь для того, чтобы разобраться и помочь тебе выйти из этой ситуации. На счет «три» ты откроешь глаза и увидишь женщину. Она твой друг. С ней надо говорить откровенно. Ничего не скрывай. И тогда она тебе поможет.