Новость была ужасной. Материнское сердце сжалось от предчувствия беды:
– С мальчиком всё в порядке?
– Каким мальчиком?
– Моя мама была не одна. С ней был Саша, мой сын, год и восемь!
– У меня ничего не записано. Сейчас выясню.
– Какая больница?.. Я выезжаю!
Елена бегом вернулась к машине и помчалась в больницу. В голове стучало: «Упала с лестницы в переходе». Единственный подземный переход на пути к парку с детской площадкой ей хорошо знаком. Там крутой неудобный спуск с коляской. Если бабушка падая выпустила прогулочную коляску с Сашей…
Хотелось зажмурить глаза, но нужно было смотреть на дорогу.
Елена позвонила дежурному МВД по округу. Представилась, назвала адрес подземного перехода. Пока дежурный искал информацию, какие только мысли не промелькнули в голове следователя. За долгую карьеру она насмотрелась на людское горе.
– Происшествий в данном подземном переходе не зафиксировано. Вызовов не было, – отчитался дежурный.
Немного отлегло. Паниковать рано. Значит, прохожие не вызвали полицию, а только «скорую помощь». И приехавший врач с полицией не связывался. Несчастный случай, пострадала только бабушка. Слабое утешение.
Где Саша? Что с сыном?
Всю дорогу Елена ждала звонка из больницы. Они должны узнать о мальчике и сообщить ей. Ожидание изматывало. Почему так долго?! Они нашли Сашу или… Неизвестность пугала. Елена отгоняла страшные мысли.
Наконец телефон зазвонил. Она ткнула в дисплей, чтобы ответить, и только тут заметила, что это не тот звонок, который она ожидала. И ей стало по-настоящему страшно.
Глава 39
Звонили через «Телеграм» с неизвестного номера. В качестве иконки снимок Марата, где он избитый в плену. «ГУР Украины», – догадалась Елена.
– Петелина?
Требовательный голос она тоже узнала. Тот же человек, что снимал, как избивают Марата
– Да, – с замиранием сердца ответила Елена.
– Даю останний шанс спасти свого человика. Ты повинна арендовать квартиру в Москве на шисть мисяцев. Шоб Настя с Микитой жили отдельно. Для легенды. Жить они там не будут.
ГУР знает про ее семью всё! Даже про друга дочери. Следили? Марат рассказал? Какая разница! Марат жив, его можно спасти.
– Какую квартиру? Сколько комнат? – выпалила Петелина.
– Детали пришлем. И не вздумай хитровать, як с фурой! Это останний шанс для Валеева. Не крайний, а останний!
– Я сделаю. Что с Маратом? Когда его обменяют?
Вопросы остались без ответа. Собеседник отключился.
Секундное огорчение сменилось надеждой. Елена шумно выдохнула, продолжая вести машину. Нет, теперь никакой информации Шумакову. Он ничего не должен знать. Арендовать квартиру не сложно и не противозаконно. Она сама вытащит Марата из плена.
А вот и больница, корпуса за забором. Припарковаться рядом невозможно. Помогла табличка «Следственный комитет РФ», хранившаяся в бардачке, и служебное удостоверение. Табличку Петелина сунула под лобовое стекло, а удостоверение под нос охранника. В ее взгляде и голосе была такая решимость, что охранник поднял шлагбаум не задавая вопросов.
В приемном отделении больницы царила суета. Петелиной казалось, что ее вопросы самые важные на свете: где мой сын, что с мамой? – но внимание персонала было отдано пациентам «скорой помощи». Врач, которого удалось остановить, указал на табличку с часами приема и исчез в кабинете МРТ.
Петелина пошла по коридору в надежде найти кабинет начальника. Неожиданно за одной из дверью послышался ноющий детский голос, ребенок плакал и звал маму. Елена рывком распахнула дверь. Родной голос сына она узнала бы из тысячи.
– Саша!