Мотыгин представил гостя:
– Товарищ из ФСБ хочет с тобой поговорить.
Безымянный товарищ не протянул руку для приветствия, а предложил сесть напротив него за стол для совещаний. Перед сотрудником госбезопасности лежала папка, которую он раскрыл, продолжая смотреть в лицо Харченко.
– Ваш родной брат Виталий Григорьевиче Харченко служит в Киеве в Главном управлении разведки минобороны Украины.
Информация была произнесена полувопросительно и Юрий Григорьевич вынужденно пожал плечами: знаю, что поделаешь.
– Как часто общаетесь с братом? О чем?
– С днем рождения его поздравляю. С Новым годом.
– А с Днем Победы? – тут же спросил сотрудник ФСБ.
Харченко перевел озадаченный взгляд на Мотыгина. Помощи от начальника не последовало, генерал глазами «отфутболил» на гостя. Пришлось вернуть взор под давящий взгляд сотрудника госбезопасности.
Товарищ в штатском продолжил беседу всё больше походившую на допрос:
– Ваш брат теперь бьется за другую победу. За наше поражение.
– Я могу вообще с ним не общаться.
– Вы да! – согласился гость и на этот раз посмотрел в раскрытую папку. – Но не ваша мама Ганна Миколаевна Харченко. Я правильно назвал ее имя?
Юрию Григорьевичу не нравилась фанатичная украинизация матери в делах и мыслях, но скрывать этот факт было бесполезно.
– Она так захотела, – подтвердил он.
– Ганна Миколаевна, которая до воссоединения Крыма с Россией была Анной Николаевной, – подчеркнул фээсбэшник. – Сейчас ваша мать активно переписывается с вашим братом, подполковником вражеской разведки. И не только с ним.
Харченко попытался найти смягчающие обстоятельства:
– Ей за семьдесят. Ее не переделать.
– Мать и отец сейчас в Москве и проживают с вами? – спросил товарищ, прекрасно зная ответ.
– Родители уехали из Харькова после начала обстрелов.
– Специальной военной операции, – поправил фээсбэшник.
– Они пенсионеры. Сначала перебрались в Польшу. Затем ко мне.
– Юрий Григорьевич, а вы знаете, чем именно занимается ваш брат?
– Не интересуюсь.
– Ваш брат курирует диверсионно-разведывательную деятельность против России. Но напрямую он об этом не скажет. Вы видели его в форме?
Харченко начал нервничать:
– Я не встречался с ним много лет.
Невозмутимый сотрудник ФСБ выложил на стол две фотографии.
– Это ваш брат в парадной форме, получает орден. А это непосредственно на службе в маске и перчатках. Проводит допрос российского военнопленного.
Первый снимок Юрий Григорьевич уже видел – мать хвасталась заслугами Виталика. На втором перед избытым пленником стоял человек в камуфляже с засученными рукавами. Из-под маски проглядывали только глаза, но Харченко узнал брата.