— Если это были вы, то почему в полицию о местонахождении Софьи Дороховой сообщил Константин Антонов.
— Я не хотел общаться с полицией, написал первому, кто у меня забит в контактах. Антонов все понял и передал куда следует. — Данченко укоризненно посмотрел на следователя. — Спасать жертв педофила теперь тоже преступление? Мне рассказали, что девочку спасли.
— Кто рассказал? Когда?
— Здесь в больнице. Медсестра.
— Давайте вернемся к вашему первоначальному плану. Гиря разбила манекен, но не задела Панина. Почему?
— Я не убийца, — устало ответил старик.
— Все-таки Панин умер.
— Всевышний согласился с решением народа.
— Хорошо, вернемся к земным хлопотам. Николай Степанович, на чем вы в последний раз приехали к шиномонтажу?
— На попутке.
— На какой? Где подсели? Кто может это подтвердить? — по привычке давила следователь.
Данченко с сочувствием посмотрел на женщину.
— Елена Павловна, хотите меня судить, судите. Народ мне уже вынес приговор, а выше народа только… — Старик посмотрел вверх, прикрыл глаза и пробормотал: — Побыстрее бы…
В палату зашла медсестра Ершова с лотком, в котором лежал шприц. Она с тревогой взглянула на пациента и упрекнула следователя:
— Вы что не видите, ему плохо.
Медсестра убрала капельницу, вколола старику обезболивающее и зашипела:
— Уходите. Дайте ему спокойно дожить.
Петелина вышла, обдумывая увиденное. Медсестра умело обращается со шприцем и знает, как действуют лекарства, чего не скажешь о сварщике. Рассчитать дозу наркоза для конкретного человека надо уметь.
Она дождалась медсестру в коридоре и похвалила:
— Надежда, вы ловко делаете уколы. Раз — и готово! — Улыбка исчезла с лица следователя, глаза сузились, она спросила: — В шею последний раз когда кололи?
— В любой момент могу, — вызывающе ответила Ершова.
— И любого человека можете этому научить? Данченко, например.
— Он тяжело болен. Оставьте старика в покое.
— Странно, что никто не заметил его исчезновения из больницы утром в день выписки, — продолжала говорить намеками следователь. — Еще более странно, что ваша дочь в тот день приехала на работу с двумя хвостиками и большими бантами.
— К чему вы клоните?
— Надежда, вы ни в чем не хотите признаться? Пока не поздно.
Ершова сверкнула глазами:
— Если я что и сделала, то хорошее дело. И ни о чем не жалею.
Медсестра развернулась и ушла по коридору, гордо неся непокорную голову.
Глава 59