Я на автомате сунула руку в карман брюк и вложила ключи ему в ладонь.
И зря. Очень зря.
В следующее мгновение он крепко схватил меня за запястье и притянул к себе.
Я ахнула, сердце взлетело к горлу.
— Даже не попрощаешься? — его голос стал хриплым, а дыхание участилось.
— Доброй ночи вам, Александр, — твёрдо сказала я, как на допросе.
— И это всё? Как-то неубедительно… Целуй.
Я моргнула. Он указывает пальцем на свою щёку.
— Не стесняйся, — его глаза горят.
Я, наверно, была цвета спелого граната.
Чёрт-чёрт-чёрт!
Делаю шаг вперёд, медленно тянусь к его щеке, а в груди барабанит так, что я боюсь, он это слышит.
И в тот момент, когда мои губы почти касаются его кожи, он резко поворачивается и целует меня в губы.
Быстро, твёрдо, без шансов.
Мягко, но с таким давлением, что мне хочется либо провалиться под землю, либо зависнуть в этом мгновении навсегда.
Я отстраняюсь, прячу глаза.
Он отпускает меня, и мне будто сразу стало холодно.
— Дэвид скоро пригонит тебе машину, — его голос ровный, спокойный, но я вижу, как он облизывает свою нижнюю губу. Как будто вспоминает вкус.
Я быстро киваю и выскакиваю из машины.
Почти бегом направляюсь к дому.
На полпути оглядываюсь.
Он всё ещё смотрит.
Поднимает руку, словно говорит «пока». Я машинально махаю в ответ. В глазах мутнеет, потому что внутри всё бурлит. Как после бури.
Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась мама. Её внимательный взгляд тут же впился в моё лицо.
— Тесса? — голос у неё встревоженный. — С тобой всё в порядке? Ты вся красная… Дочка, тебе плохо?
Я поспешно покачала головой, чувствуя, как жар расползается по щекам ещё сильнее. Чёрт. Только не это.
— Нет-нет, мам, всё хорошо. Правда. Просто… — я запнулась, подбирая хоть какое-то оправдание, — прохладно на улице. Немного замёрзла.
Мама хмуро посмотрела на меня, скрестив руки на груди. Она всегда так делает, когда пытается докопаться до правды.
— Тебя привёз Эндрю? — её голос спокойный, но я уже слышу: подозрения копятся. — Почему он не зашёл поздороваться?
Я фыркаю. Эндрю. Серьёзно?