Только пара официантов, бармен и музыкант за роялем. Тонкая, чувственная мелодия заполнила зал.
Я непроизвольно остановилась, переводя взгляд с Александра на окружающее пространство.
— Почему здесь никого нет? — спросила я почти шёпотом, чувствуя, как тишина заполняет меня.
Он приподнял одну бровь и его серые глаза стали ещё темнее.
— А тебе кто-то нужен? — его голос был ниже, чем обычно. Бархатный, обволакивающий.
Я повернулась к нему, встретив его взгляд. Он был спокоен, но за этой маской что-то тлело. Что-то опасное. И манящее.
— Нет, — призналась я. — Просто странно... ведь сюда так непросто попасть.
— Я не люблю есть на публике, — его тон был окончательным. — Поэтому мы здесь одни. Сегодня забронировал весь ресторан.
Слово сегодня он произнёс, с особой интонацией.
— Только сегодня? — наивно спросила я.
— Да, — его голос был ровным, но с явной усмешкой.
Столик был в самом центре, идеально накрытый: закуски, дорогие соусы, деликатесы. Я сразу заметила изысканные тарелки, тончайшие приборы и бокалы, словно хрусталь.
Мы сели.
Точнее, он подъехал к моему стулу, вплотную.
Официанты двигались точно вальсируя — один ставил приборы, второй наполнял графины, третий приносил свежеиспечённый хлеб с маслом трюфеля. Всё тихо, быстро и без малейшей суеты.
— Тебе нравится здесь? — спросил Александр спокойно, но я уловила в его голосе интерес.
— Здесь прекрасно, — призналась я, снова чувствуя на себе его пристальный взгляд.
Перед нами вскоре оказался целый оркестр вкусов: тартары из тунца, карпаччо из говядины с трюфельным маслом, миниатюрные тарталетки с лососем и кремом из авокадо. Блюдо выглядело, как произведение искусства, и пахло божественно.
Когда подошёл официант с вином, Александр остановил его.
— Я сам, — твёрдо сказал он, забирая бутылку и два бокала.
Его пальцы уверенно держали стекло, когда он наливал вино в мой бокал, затем в свой.
Подал мне хрустальный бокал, не сводя глаз с моего лица.
— За мокрые штаны, — произнёс он, и уголки его губ едва заметно приподнялись.
Я не сдержалась — рассмеялась, пряча лицо ладонями. Смех освободил меня, прогнал внутреннее напряжение.
А Александр... он смотрел на меня так, как будто этот смех был самым красивым, что он когда-либо слышал. Улыбнулся уголками губ, и его глаза впервые за вечер стали по-настоящему тёплыми.
Ужин пошёл как по маслу.
Мы говорили обо всём и ни о чём. Он слушал, внимательно, не перебивая, только изредка кивая или подбадривая взглядом.
Я рассказывала про последнее дело с Джейкобом, а он, кажется, даже запомнил детали, которые и сама бы забыла.
Но взгляд... его взгляд не отпускал.
Он скользил по мне, по глазам, лицу, губам. И я чувствовала его тепло даже на расстоянии.