— Знаешь, что самое тяжёлое для мужчины? — я наклонился ближе, так что её дыхание обжигало мне щёку, но руку с её запястья убирать не стал.
— Что? — её голос дрогнул, словно струна.
— Смотреть на женщину, без которой ты уже не можешь дышать… и сдерживаться. Не касаться так, как хочется. Не забрать её, не спрятать от всего мира, не выжечь к чёрту все преграды. Потому что боишься потерять её окончательно.
Я увидел, как в её глазах вспыхнула тревога, смешанная с чем-то опасно сладким.
— Я… я не знаю, как… всё так быстро, — она сбилась, кусая губу.
Я скользнул пальцами по её запястью, ощущая, как дрожит каждая жилка.
— Привыкай, Тесс. Привыкай ко мне, к этим эмоциям, к тому, что я в твоей жизни. Потому что я тебя так просто не отпущу. Ты моя, Поняла?
Она подняла взгляд, полный страха, желания и… надежды.
— Поняла, — прошептала она, и этого было достаточно.
Я медленно взял её за руку, пальцами обвёл её запястье, прочувствовал это хрупкое, живое тепло. Её губы дрогнули, и я чётко понял: она уже никуда не сбежит.
— Ты никуда от меня не уйдёшь, Тесса, — тихо сказал я. — Ни сегодня, ни завтра, ни вообще. Усвой это.
Она чуть вздохнула. Глаза блеснули.
— Александр…
— Ш-ш-ш… — Я наклонился ближе. — Я знаю, что ты чувствуешь. Мне плевать, что говорила моя мать, что подумают люди. Мне нужна ты. И если придётся — я разнесу в хлам всё, что встанет между нами. Ясно?
Между нами всё давно решено. Осталось только дождаться, когда рухнет последняя стена её неприступности. И тогда она станет окончательно Моей.
-- ~ Тесса ~ —-
Я не знаю, как можно оставаться в здравом уме, когда он так смотрит на меня. Этот взгляд прожигает насквозь, проникает куда-то под кожу, в самую душу. Кажется, ещё чуть-чуть — и я потеряю контроль. Сердце стучит так громко, что я боюсь, он его услышит. А разум... разум орёт во всю глотку:«Держи себя в руках, Тесса! Не вздумай!»
Но это чертовски трудно, когда его тёплые ладони касаются моего тела, скользят по коже, оставляя после себя горячие мурашки. Когда его поцелуи сводят с ума, как грех, от которого невозможно отказаться. Одно его прикосновение — и я будто взлетаю в небеса. И всё это происходит прямо сейчас.
Я сижу у него на коленях. Его объятия крепкие, властные, как будто боится, что я исчезну. А я и не хочу вырываться. Губы Александра жадно ловят мои, поглощая, затягивая в этот бесконечный водоворот желания. Я уже давно сбилась со счёта, сколько времени мы так. Каждое касание, каждый поцелуй — как первый. Отрываемся друг от друга только за глотком воздуха… и снова тянемся друг к другу.
Я чувствую, как его тело горит. Как его желание проникает в моё, будто огонь по сухой траве. Его горячее дыхание скользит по моей шее, заставляя меня закрывать глаза от нахлынувшей волны дрожи. Он дышит рвано, с хрипотцой, сжимает мою талию так, будто моя одежда — единственное, что ещё удерживает его от того, чтобы окончательно сорваться. И в этот момент я рада, что на мне джинсы. Хоть какая-то преграда.
Его губы скользят к моим ключицам, оставляя на коже влажные, чуть колючие от щетины поцелуи. Задерживаются у подбородка, цепляя зубами кожу — и я тихо выдыхаю.
— Останься у меня сегодня, — хрипло шепчет Александр, и голос у него такой, что мурашки пробегают по спине.
Я собираю всю свою волю в кулак. Перевожу дыхание.
— Нет… я не могу… — выдыхаю я, чувствуя, как всё моё тело протестует против этих слов.
— Опять «нет»… — рычит он, уткнувшись в мою шею. — Я вытрахаю из тебя это слово. Запомнишь только одно — «да». Сегодня я этим займусь.
Я распахиваю глаза. Он не шутит. В его взгляде — огонь, желание и решимость. Чёрт возьми, этот мужчина сведёт меня с ума.
Моё тело буквально кричит:«Останься!», но разум цепляется за последние остатки здравого смысла.
— Я… я должна быть дома, — едва слышно говорю я, отводя глаза. — У нас сегодня ужин. Родители невесты Иль-Хуна приезжают…
Александр рычит, как зверь, зарывается лицом в мои волосы.
— Почему я не могу получить то, что хочу? — голос у него злой, обиженный, почти мальчишеский.