Эти паршивцы действовали сообща, я это понял слишком поздно. Проверяли, кто сдастся первым. И клянусь, чёрт бы их побрал — я держался. До последнего. До той чёртовой пятой или шестой стопки, после которой реальность стала расплываться, а голова — плыть.
Как я добрался до дома?
Вопрос.
Как оказался в постели?
Ещё больший.
Арчи молча бродил по комнате, мастеря из полотенца холодный компресс и выкладывая на стол стакан воды, таблетки и крепкий чёрный кофе. Святой человек, что с него взять.
— Придуши меня, Арчи, — прохрипел я.
— В следующий раз, сэр, — спокойно отозвался он и приложил к моей башке холодный компресс.
Вот за что люблю этого парня. Ни лишних вопросов, ни осуждающих взглядов. Только забота, которая не лезет в душу.
— Напои меня святой водой, Арчи, — пробормотал я.
— Лучше таблетку, сэр.
Я не возражал. Глотнул воды, кинул в рот таблетку, откинулся на спинку кресла. В голове роились обрывки вчерашней пьянки — тосты, злобные прищуры генерала, ухмылка Чона-младшего… и мои собственные слова, которые я выдал отцу Тессы, глядя ему прямо в глаза.
«Женюсь на вашей дочери. И точка».
А ведь сказал, мать его, на полном серьёзе.
— Арчи, — позвал я, когда тот бесшумно появился в дверях, как грёбаный призрак с полотенцем и кофе. — Напомни мне выслать генералу Чону ящик того самого виски. The Macallan 25 Years Old. Отличный способ проверить людей на выносливость.
— И на безумие, сэр, — невозмутимо добавил он, прикладывая холодный компресс к моему лбу.
Я бы с удовольствием пролежал весь день пластом, но телефон взорвался сообщениями. И, разумеется, от кого? От самой вздорной девчонки на планете.
И вот теперь Тесса разрывала мне телефон. Сообщения сыпались одно за другим:
«Ты в своём уме? Какого чёрта ты вчера городил перед моим отцом?! Ты вообще понимаешь, что ты натворил?!»
О, как сладко. Ничто так не бодрит с утра, как женская истерика, особенно если знаешь — причина в тебе. Я ухмыльнулся. Боже, как же её легко расшатать.
«Доброе утро, моя красавица. Поздно метаться. Договор скреплён рукопожатием. Не паникуй.»
Знал, что сейчас взорвётся. И она взорвалась.
«Ты подставил меня перед всей семьёй, Александр. Теперь папа уже планирует нашу свадьбу летом, а я тут одна отдуваюсь!»
Я громко расхохотался. Боже, как же сладко злить эту женщину.
Ну так а кто тебе виноват, что ты так чертовски хороша, что я даже в похмелье готов за тебя воевать?
«Ну так зачем тянуть резину, поехали сейчас в загс!»
После этого я услышал, кажется, как она кричит на телефон. Я почти видел, как она бьёт подушку, ходит по комнате, ругаясь на меня. Мне даже чуть полегчало.
«Ты что, до сих пор пьян? Нам нужно серьёзно поговорить. Срочно.»
Господи, какая же она красивая, когда злится. Мне бы кто-то раньше сказал, что я буду кайфовать от чужой ярости — плюнул бы в рожу. А сейчас… сейчас я бы утонул в этой её буре.
«Уже нет. Страдаю от головной боли. Приезжай ко мне. Поговорим.»