Свежесваренный кофе тёплой дымкой витал по кухне, придавая утру почти рекламный вид. Папа и Иль-Хун уже сидели за маленьким семейным столом, за которым мы всегда завтракали. Ужины, торжества, допросы с пристрастием — всё в столовой. А тут — своя, домашняя территория.
Я только присела — и сразу вспомнила вчерашнюю картину. Как эти двое душевно напоили Александра, как папа чуть ли не благословил наш брак, а я едва не сгорела со стыда и ярости вперемешку. Вот же, сукин сын… Надо объясниться. Причём так, чтобы ни папа, ни брат не взбесились, и чтобы у Александра уши целыми остались.
— Доброе утро, — осторожно поздоровалась я, присаживаясь рядом.
— Доброе, — синхронно отозвались родители.
Иль-Хун лишь кивнул. Он уже вовсю жевал лепёшку, с таким блаженством на лице, будто весь мир за окном — сплошной кризис, а здесь у него личный рай.
Мама поставила передо мной тарелку с горячим омлетом и рисовыми лепёшками, а рядом — чашку крепкого кофе.
— Спасибо, мама, — пробормотала я.
Она лишь улыбнулась. Такая светлая, добрая… вот только зря вчера не остановила папу, когда тот строил свадьбу века.
Я собрала всю храбрость в кулак. Надо говорить.
— Папа… — начала я осторожно, как сапёр на минном поле. — То, что было вчера… это не то, что ты подумал.
Под столом я сцепила пальцы так, что костяшки побелели.
— А что именно я не так понял? — спросил он, не отрываясь от еды.
Чёрт.
— Между мной и Александром… ничего нет. Он мой наставник и босс. И вчера он приезжал… только по работе.
Папа вдруг засмеялся. Тихо так, будто вспомнил анекдот.
Потом к нему подключились мама и Иль-Хун. И вот они уже смеются втроём, а я сижу, как оплеванная, не понимая, что за комедия тут устроилась.
— Что происходит? Почему вы смеётесь?! — возмутилась я.
— Тесса, — папа вытер уголки губ. — Ты правда считаешь, что я настолько слеп или глуп?
— Ну конечно нет!
— Мужик не станет ночью к женщине приезжать, чтобы по работе поболтать. Для этого телефон есть, дочь.
Я, пытаясь найти достойное оправдание, выдала:
— Это был не телефонный разговор…
— Ну да, конечно. Это гораздо серьёзнее, — хмыкнул отец. — Я и сам в молодости к твоей маме “по делам” наведывался. Так… стоп, это вам уже знать не надо!
Я закатила глаза. Ну хоть кто-то весело живёт.
— Только прошу, без спешки, — продолжал отец. — Весной женим Иль-Хуна, а летом замуж — тебя.
Я чуть не подавилась кофе.
— Папа! Да я вообще не собираюсь замуж пока! И мы с Александром… мы слишком разные!
Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Тесса. Тебе двадцать пять через месяц. В этом возрасте твоя мать уже Иль-Хуна носила. Думаешь, мы с мамой одинаковые? Нет. Но этим и крепки. Александр — человек достойный. Да, у него свои особенности. Но главное — как он к тебе относится. Или ты его из-за этого гонишь?
Вот это удар под дых.