Александр, хитро щурясь:
— А я не суеверный.Ах ты, чертов хитрец.
Я сжала зубы:
— А мне никто кольца не дарил!
Александр не растерялся:
— Пустяки. Сейчас привезут. Ты посмотри на него! Всё ему не почём.
— Ты у меня даже руки не просил.
— Хочешь, прямо сейчас попрошу? — Нет, не хочу! — огрызнулась я.
Александр, глядя трагично:
— Вот так всегда… всё мне отказываешь.Артист, мать его.
И тут папа поворачивается ко мне:
— Что? Отказываешь?
Александр, опустив голову:
— Да, господин Мин-Сун… что ни попрошу — везде «нет».Вот гад.
Папа сурово на меня:
— Тесса, как ты можешь так? Он же для тебя всё. А ты?..Я уже закипала.
Ну ладно. Хочешь игры? Будет тебе игра.
— Прошу прощения, Александр, что проявила к вам неуважение. Улыбка до ушей у него. — Прощаю, моя суженая.Щас подушкой тебя задушу…
Мама хихикала за спиной. А я пыхтела от злости. Папа и Иль-Хун проводили Александра до машины. Причём сами усадили его. Дэвиду вручили наставления, как младенца везти. И только после этого выпустили их со двора.
Я вздохнула, как будто сняли оковы. Поднялась к себе, рухнула на кровать.
Конец этому цирку.
Телефон пискнул. Сообщение от Александра:
«Спокойной ночи, моя невеста»
У меня аж рука дёрнулась.
Ах ты, ублюдок наглый. Отвечать не стала. Но внутри всё-таки чуть ухмыльнулась. Было смешно… ну совсем чуть-чуть.
Глава 20. «Доброе утро, невеста»
--- ~ Тесса ~ —-
Это утро было удивительно добрым и тёплым. Даже подозрительно добрым, как перед бурей. Я, еле разлепив глаза, выбралась из постели, кое-как умылась, почистила зубы, собрала волосы в пучок. Однажды, может быть, я научусь выглядеть по-голливудски даже на рассвете, но явно не сегодня.
Переодеваться смысла не было — утро раннее, впереди выходной, пусть походит мой пижамный комплект с зайцами ещё часик.
Когда я спустилась на кухню, там уже вовсю шла жизнь. Мама, в своём фирменном переднике с вышитыми журавлями, готовила завтрак. И не абы что, а рисовые лепёшки с мёдом и кунжутом, и ещё какой-то странный омлет с морепродуктами и зеленью, который у нас назывался“хэмуль пучимгэ”. Пахло так, что желудок сам себе аплодировал.