«Никакое это не волшебство, дорогая, ты просто настроилась на свою волну!» — воскликнула астролог. Я ничего не смыслила в управлении, но бухгалтер неожиданно меня одобрил. Благодаря программе финансирования женского предпринимательства и налоговым льготам для молодежи до тридцати пяти лет бар удалось приобрести с минимальными вложениями (то есть вложить все, что у меня было). Я решила, что настал подходящий момент: это будет особенное место, из тех, куда люди приходят, чтобы отрешиться от суеты и хотя бы на время забыть о невзгодах. Возможно, тогда мне наконец удастся обрести свое истинное «я».
И вот я здесь — в недостаточно хорошем ресторане, куда, скорее всего, сегодня вечером снова никто не заглянет. Сижу и в который раз перебираю в голове свои неудачи.
Вдруг кто-то стучит в окно. Я поднимаю глаза от бумаг. Это высокий мужчина лет шестидесяти, в клетчатой рубашке и рыбацкой шляпе.
— Мы еще закрыты, — произношу я одними губами.
Но он даже не думает уходить. Напротив — с упрямым спокойствием продолжает напирать на дверь, будто не замечая моего отказа. Его жесты становятся все настойчивее: он посылает мне знаки, требуя открыть дверь. Теперь я его узнала. Это владелец помещения.
Я закрываю глаза и снова открываю — в надежде, что это всего лишь наваждение, игра воображения, вызванная усталостью. День и ночь давно смешались в моем сознании, так что появление галлюцинаций было бы вполне закономерным. Но хозяин все еще там, и, похоже, его терпение тает на глазах.
Нехотя иду открывать. Орлиный нос, суровое лицо, грозная фигура.
— Добрый вечер, — произношу я, растягивая губы в самой широкой улыбке.
Его «добрый вечер» застревает где-то в горле, будто эти слова даются ему с огромным трудом.
Я жестом приглашаю войти, но он не двигается с места и застывает на пороге с явным намерением сказать что-то важное. Я молча жду.
— Через два года истекает срок аренды, — звучит как гром с ясного неба.
Застигнутая врасплох, я на мгновение теряюсь с ответом.
— Верно, через два года…
— Район активно развивается, город обрел второе дыхание, — перебивает он. — Экономика набирает обороты…
Пульс резко учащается. Я цепенею: неужели он решил завести серьезный разговор именно так — без всякого предупреждения, за полчаса до открытия, прямо под дверью… и в этой нелепой шляпе?
— Договор аренды устарел, — произносит этот респектабельный господин, подтверждая мои страхи, — и платите вы недостаточно. Учитывая расположение и метраж, на сегодняшний день это помещение стоит минимум вдвое дороже.
— Но у меня же все по закону, и…
— Инфляция, знаете ли. Сейчас все совсем иначе, чем десять лет назад.
К счастью, его взгляд задерживается на меню у входа, и у меня появляется немного времени, чтобы собраться с мыслями.
— Прошу прощения, — говорю я, чувствуя, как закипает гнев. — Человек, который мне продал лицензию, заверил, что контракт будет продлен на тех же условиях.
— Вы о том пройдохе, что сбежал на Багамы?
Я тяжело вздыхаю. Да уж… Довериться ему с моей стороны было, мягко говоря, наивно. К тому же оставалась еще одна нерешенная проблема — горы просроченных платежей, которые он так и не удосужился погасить. И за эту сумму, по словам кредиторов, теперь отвечаю я. Чтобы разобраться с ситуацией, я обратилась к адвокату, и он заверил, что решение есть. Будем надеяться, ведь за его услуги тоже придется платить — и немало.
Владелец снова уткнулся в меню у входа. На его лице появилась недоуменная гримаса — и он даже не пытался ее скрыть.
— Вам не следовало ему доверять.
— Но я же обсуждала это с вами, и вы ни словом не обмолвились…
— А вы разве спрашивали меня о продлении договора?
— Ну… нет.
— Это было почти два года назад. Мир изменился. Вы разве не заметили?
— При чем тут мир? Речь о моем заведении…
— Если уж на то пошло, заведение мое. В том-то и дело. Если вас не устраивают мои условия, забирайте вещи и ищите другое место.