Я взмокла. Черная форменная футболка буквально впитывает солнечные лучи. Я переступаю с ноги на ногу, перекидываю косу на другое плечо, утираю пот с затылка. Новый знакомый стоит неподвижно: мощные руки скрещены на груди, взгляд застыл. Я говорю себе: «Вот оно — воплощенное ожидание».
— Кстати, я не туристка.
— А, прости! Просто я тебя никогда здесь не видел.
— Ну, если честно, я уже пятнадцать лет здесь не была.
— Пятнадцать? И чем ты занималась все эти годы?
— Совершала глупости.
Он смеется.
— Извини, что отнимаю время… — говорю я. — У тебя наверняка полно дел.
— О, никаких дел. То есть дела у меня всегда, но это не проблема. Я никуда не спешу, рад помочь, если могу помочь. Еду со стройки — друг делает пристройку к дому, они ждут ребенка. По дороге заглянул в молочную лавку за моцареллой для мамы и друзей.
Я смотрю в фургон. Багажник забит голубыми термопакетами и белыми пенопластовыми коробками.
Мужчина дружелюбно протягивает мне пухлую руку с обгрызенными ногтями:
— Как тебя звать?
— Селена, — отвечаю я, сжимая его ладонь своей худой бледной рукой.
— А я — Оронцо. В честь святого покровителя. И никаких проблем.
Оронцо. От него веет таким спокойствием, будто с его появлением все проблемы просто перестали существовать.
— Хочешь моцареллы? — предлагает он.
— О нет, спасибо.
— Не поверишь, сколько жизней спас всего один кусочек моцареллы.
Наш разговор прерывает прибытие эвакуатора. За рулем — синьор с окладистой белой бородой в потертой красной фуражке. Если это не Санта-Клаус, то, должно быть, Данте. Он выбирается из машины с неожиданной ловкостью и пристально меня разглядывает. Я гадаю, что он там видит, за унылой миной девицы в черном? Понимает ли, насколько я разбита и разочарована в себе?.. Но он уже прошел мимо и устремился к моей машине, застрявшей на разделительной полосе, будто ее прибило туда приливом.
Я пытаюсь что-то объяснять, насколько это в моих силах.
— Пожалуйста, только не говорите, что это блок управления! — восклицаю я.
Но Данте, похоже, это не кажется забавным. Он с сомнением заглядывает под капот.
— Везем в мастерскую, — наконец решает он и цепляет мою машину к эвакуатору.
Оронцо кивает на свой фургон:
— Ну, поехали.
Дожидается, пока я сяду, затем устраивается на водительском сиденье.
Чтоб расчистить себе место, мне приходится сдвинуть бутылочку воды, скомканный газетный лист, пару отверток и плоскогубцы. С заднего сиденья торчит рукоять метлы.
Я наклоняюсь вперед и дотягиваюсь до ручки двери.
— Хлопай сильнее, — советует Оронцо.
Может, сказывается усталость, но закрыть дверь удается только с третьей попытки. Оронцо включает первую передачу, и мы выезжаем на дорогу. На секунду мне становится страшно. Я поглаживаю свой амулет под футболкой в надежде хоть на какую-то защиту свыше. А что, если все это подстроено? Вдруг этот вежливый господин похитит меня, расчленит и продаст мои органы на черном рынке? Да, я снова дома, но это не значит, что можно слепо доверять каждому встречному. Впрочем, это и не мегаполис, где кругом — одни незнакомцы. Правда в том, что ни в чем нельзя быть уверенной.