— Мне следовало вас предупредить, я бы сделала это, если бы могла, но… вы понимаете…
— Честно говоря, нет.
Я чувствую, как меня охватывает паника.
— Так ведь бывает, верно? Непредвиденные жизненные обстоятельства.
— Зависит от жизни. В моей, например, никаких неожиданностей не бывает. В расписании я всегда оставляю место для непредвиденных обстоятельств — именно чтобы их избежать. Быть профессионалом — значит быть предусмотрительным. А потом вы удивляетесь: почему ресторан не работает… Нечему удивляться! Вы как минимум совершенно неорганизованны.
— Да, признаю, вы правы.
Вдобавок ко всему я еще и неорганизованная. Иначе разве оказалась бы сейчас за девятьсот пятьдесят километров от него? Консультация стоит как полкило черной икры. Неужели теперь он скажет, что аванс пропал? По телу пробегают волны жара, руки леденеют.
— А нельзя ли… перенести нашу встречу?
— Думаю, что нет. Но… я уточню в расписании.
Я представляю, как он стоит у витрины ресторана, прямо под вывеской, и меня охватывает странное чувство ностальгии, будто я уехала оттуда давно и навсегда. Какая-то часть меня все еще принадлежит этому месту — даже если оно не очень хочет быть моим или, по крайней мере, отвечать моим ожиданиям.
— Послушайте, — продолжает консультант, — я могу только в следующий понедельник утром. Без вариантов: либо да, либо нет.
— В понедельник? Конечно, хорошо.
Я бросила все, но оставить ресторан не могу. Он — мой. У меня есть обязательства, сотрудники, и я несу за них ответственность. Если из ситуации есть хоть какой-то выход, наверное, только этот признанный эксперт в области ресторанного бизнеса сможет его найти.
— Назовите время, когда вам будет удобно.
— Встретимся в одиннадцать. Только, пожалуйста, постарайтесь больше не тратить мое время зря. Помните: оно у меня в дефиците и стоит дорого, а у вас его нет совсем.
Спасибо, что напомнили, хочется мне ответить, но вместо этого я прощаюсь предельно вежливо и учтиво.
Телефон отключается раньше, чем я сбрасываю вызов. Даже он больше не в силах это выносить.
— Понедельник, — повторяю я, будто это слово способно подарить новый смысл и указать мне путь к спасению.
«До понедельника еще далеко», — говорю я себе, пытаясь успокоиться. За три дня может случиться что угодно. Еще целых три дня, чтобы вернуть утраченное счастье. Чтобы вернуться к истокам своих ошибок и навести порядок в жизни.
Я вглядываюсь в расстилающийся передо мной сельский пейзаж и только сейчас замечаю стрекот цикад — погружаюсь в их нарастающий волнами хор. Я закрываю глаза, впускаю в себя звуки, чувствую, как вибрирую в унисон и растворяюсь в них. И наконец превращаюсь в воздух, растворяясь в бескрайнем хоре.
Когда я вновь открываю глаза, мой взгляд останавливается на ржавой голубой бочке, накрытой бутылочно-зеленой футболкой и придавленной кирпичом, а также темно-сером ослике в загоне на заднем плане. Мне вдруг хочется зарисовать этот невыразимо живописный уголок.
— Ну, мне пора, — раздался голос Оронцо. — Могу тебя подбросить куда-нибудь, если хочешь.
— Спасибо! — говорю я, следуя за ним. — Прости, что отняла у тебя столько времени.
— Разве что у срока годности сыра.
— Я тебе позвоню, — прощается со мной Данте, все еще занятый машиной. — Когда — не знаю, но позвоню.
— Хорошо, спасибо.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я здесь. Самый главный шаг сделан, теперь нужно просто следовать выбранному пути. Принять наконец, что все контролировать невозможно.
— Ну, куда тебя отвезти? — спрашивает Оронцо, запрыгивая в фургон и жестом приглашая меня садиться.
Я собиралась сразу поехать в ашрам, но он слишком далеко. Вместо этого выбираю другой, не менее важный пункт назначения. Одна только мысль об этом меняет все: настроение поднимается, я словно наполняюсь легкостью и губы сами расплываются в улыбке.
Я наслаждаюсь этим ощущением, как будто мне преподнесли воздушное пирожное на блюдечке.