Мэра снова не было на месте, или он попросил так сказать свою секретаршу, которая по-прежнему меня считала врагом и презирала.
Я даже решила проверить врут они мне или нет. Притаилась за углом здания и ждала: выйдет кто-то или приедет. Но время шло, а Бортен не появлялся.
И я в расстроенных чувствах решила заглянуть на рынок, прикупить продуктов. Раз в доме поселился мужчина, то провизии потребуется больше, в частности, мясо будет очень кстати.
Рынок шумел, как всегда, — торговцы наперебой зазывали покупателей, запахи свежего хлеба, копчёностей и специй витали в воздухе.
Я остановилась у мясной лавки, размышляя, взять ли говядину или птицу. Мясник, толстый рыжебородый мужчина с закатанными рукавами, привычным движением отрубил кусок говядины и завернул в плотную бумагу.
На овощном ряду пальцы сами выбирали картофель — крупный, без глазков. Несколько головок лука, морковь, пучок зелени. Все складывалось в корзину ровными слоями. Корзина постепенно тяжелела. Я поправила её на сгибе локтя и двинулась к молочному ряду.
Вдруг возле булочной заметила маленькую фигурку в рваном платье.
Девочка лет семи с всклокоченными каштановыми волосами украдкой тянула руку к караваю.
— Эй! — крикнул торговец, хватая её за запястье, — Опять за своё?!
— Я просто... хотела посмотреть... — прошептала она, но купец уже занёс руку для удара.
— Подождите! — не раздумывая, я шагнула вперёд, — Сколько стоит этот хлеб?
Торговец фыркнул, но отпустил ребёнка:
— Две медные монеты. Но если вы её жалеете — платите пять. За моральный ущерб. Она постоянно ворует.
Я швырнула деньги на прилавок и, схватив каравай, сунула его девочке:
— Как тебя зовут?
— Мила, — она прижала хлеб к груди, словно боялась, что я передумаю.
— Ты одна?
Она кивнула, не поднимая глаз.
Я уже открыла рот, чтобы предложить помощь, когда позади раздался спокойный голос:
— Какая трогательная сцена.
Обернувшись, я увидела высокую женщину в тёмно-синем платье с серебряным шитьём. Её волосы, убранные в строгую причёску, отливали стальным блеском.
— Госпожа Марвин, — торговец вдруг сделался услужливым, — Чем могу порадовать?
— Ничем, — она даже не взглянула на него, изучая то меня, то Милу, — Думаю, вы уже получили свою прибыль. Её тон оставил торговца безмолвным.
— Как вас зовут? — обратилась она ко мне.
— Оливия Вайнер, — представилась женщине, а Мила тем временем незаметно прижалась к моей юбке.
— Вайнер… — она задумалась, — Где-то я слышала эту фамилию… Ах да… Память в моем возрасте стала подводить, — но выглядело, что она сказала это больше для словца, впечатление это женщина производила обратное: непростая и явно наделенная властью, слишком уж цепким был ее взгляд, да и торговец не будет бояться абы кого.
— Это же ваша матушка держала сиротский приют?
— Да так и есть. Вы ее знали?
— Приятная была женщина. Правильными делами занималась, я спонсировала ее начинания.
— Я решила продолжить ее дело.