Театры Картон: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Её голос понизился, став более доверительным:

— Мой муж тоже участвует, это он будет режиссёром. Ох! Очень маленькая труппа. — Она сделала паузу и тихо закончила: — Их будет двое.

Между нами говоря

Рис. 33 Далила

По правде говоря, вы — клиенты, а мы — продавцы, мы любим друг друга.

Мы любим друг друга способом, наиболее содействующим лучшему взаимопониманию — мы любим друг друга через стену. Вы хотели нас видеть, раз уж вы за это заплатили, — мы рады видеть вас здесь, ибо вы льстите нашему самолюбию.

Мы приезжаем, движимые желанием порадовать вас, вы поджидаете нас с подзорными трубами, и через рампу мы начинаем обмениваться, словно теннисными мячами, усилиями, пониманием, самоотдачей, смехом, благодарностью и утешением.

Сколько у нас, у каждого, друзей с двадцатилетним стажем, с которыми мы за последние четыре года обменялись бы хоть четвертью всех этих чудес?

Ваши знаки одобрения трогают нас, а ваши упрёки пробирают до костей.

Если представление проходит без каких-либо действий с обеих сторон, кроме того, что предусмотрено в договоре (исполнение произведения и наблюдение за его исполнением), это очень плохое представление, и всё собрание расходится в унынии.

Но если мы с вами начнём обмениваться знаками, выражаемыми через ропот, улыбки, шум, уход, рукоплескания и жесты, мы будем довольны друг другом — жизнь прекрасна и автор спасён.

Во всём вечере драматического искусства по-настоящему живым остаётся только то, что моделируется под зрителя, воздействует на него, порывы, мельчайшие нюансы, степень напряжённости и продолжительность молчания.

С девяти вечера до полуночи, когда мы хорошо настроились на нужную волну, это изумительно, что мы и вы можем быть вместе!

Но если разгорячённые и счастливые от нашей связи на протяжении трёх часов, мы будем неосторожны и попытаемся присмотреться друг к другу поближе, нас ждёт ужасное двойное разочарование.

Вы переступаете порог небольшой двери за кулисами, и мы вас разочаровываем, потому что наш грим ужасен, потому что мы потеем, потому что наши гримёрные, за исключением нескольких светлейшеств, представляют собой туалетные кабинки и умывальники, потому что комические актёры не проводят всю свою жизнь, заливаясь смехом, а у теноров — их передышка в ожидании «родственной души».

Усталость от блистательной игры отправляет нас за кулисы и погружает в совершенно животный отдых. Вы видели состояние боксёров на приставном стульчике в углу ринга между раундами. Самая хорошенькая актриса, когда выходит со сцены и садится на кухонный стул, что ей предоставила дирекция, очень похожа на этих боксёров. За исключением того, что ей очень не хватает ухаживающего за ним персонала.

Вас шокирует наша непринуждённость. Вы допускаете, что обычные люди могут разглядывать друг друга в пальто на улице и в коротких трусах на пляже, но как только вы будете в парадном наряде, наша неряшливость поразит вас.

Поскольку мы живём вместе, чередуя работу и отдых, как дети в школе-интернате, у нас есть возможность, вплоть до самого прискорбного возраста, использовать между собой ребяческий шутливый тон, единственное достоинство которого — сохранение молодости внутри.

Эта шутливость сбивает вас с толку и часто заставляет поверить в галантный всеобъемлющий коммунизм, далёкий от наших мыслей! Если вы принимаете это, вы быстро скатываетесь к старой луи-филипповской концепции, согласно которой актёр — это мсьё, пьющий шампанское с обнажённой женщиной на коленях. А когда вы увидите нас буднично умывающимися, вы сочтёте нас буржуа, и это вас обескуражит.

Мы разочаровываем вас, потому что это страницы автора, о котором вы что-то слышали, и вы обнаруживаете, судя по нашему языку, что мы такое и не написали бы.

Потому что наша творческая работа проходила во время репетиций, и свежие впечатления, которыми вы делитесь с нами, плохо соответствуют нашему душевному состоянию на пятом десятке лет в театре, и не находят в нас того отклика, на который вы надеялись!

Вы нас разочаровываете, потому что врываетесь к нам, как будто это проходной двор. Вы разговариваете с нами (и это восхитительно с вашей стороны) с той интимностью, которую обычно проявляют к тем, с кем хорошо знакомы, тогда как с вами мы находимся только в процессе знакомства. Потому что вы с новогодней улыбкой, не задумываясь, садитесь в наших гримёрках, хотя не осмелились бы сделать это в доме инженера или адвоката. А потом, брезгливо указывая пальцем на наши палочки для тонального крема, вы спрашиваете нас:

— А то, что вы наносите на лицо, не вредно?

Вам никогда не приходило в голову, что если бы эти парфюмерные изделия были болезненными или вредными, мы, очевидно, проводили бы дни стеная, покрытые волдырями!

Вы разочаровываете нас потому, что хотя вы знаете, что мы вряд ли сможем заснуть раньше двух часов ночи, и если мы не встаём на рассвете, вы считаете нас ленивыми.

Вы нас разочаровываете, потому что мы наивно хотели бы, чтобы после прослушивания пьесы вы, каким-то чудесным образом, были в курсе дел и событий, что со дня первого чтения было для нас в ней болезненным или ценным; чтобы вы угадали поворотный момент, которым мы хотели украсить наш тайный выход, и не находили таланта в товарище, который нам неприятен.

Если мы, проявив мужество, будем упорствовать в своём стремлении объединиться и, рука об руку, преодолеем первоначальные трудности, между нами завяжется прекрасная и прочная дружба.

Очарованные нашей неповторимой атмосферой, вы приходите поприветствовать нас на каждом празднике, и быстро возвращаетесь к своим местам, с напряжёнными от желания аплодировать ладонями.

Как «личные друзья», мы имеем богатую историю (спросите об этом мсьё Тальма), но как «курьёзные звери и Посетители Зверинца», наше прошлое не обошлось и без тёмных пятен. Вы когда-то освистывали нас, что теперь случается с вами очень редко.