— Нет, от ваших воплей у меня в ушах звенит.
— Примем во внимание. Но, — лейтенант осторожно поднял намокшую карту, — нам потребуется подняться выше облаков. Если повезет, успеем заметить солнце. Или на небе будут звезды. Пока же… — он принялся складывать мокрую бумагу, — мы где-то в Думнонии. Если кто забыл или не знал, болота и пустоши занимают четверть графства. Ориентиров тут нет, спросить тоже не у кого. Ошибемся с курсом — улетим в океан.
— Говорю же, — пробормотала я, — ты умеешь подбадривать.
Взлет с островка прошёл намного легче посадки. Сейчас не требовалось тянуть на последних унциях, или в чем там гномы измеряют пар в котле. «Варг» нырнул в низкие облака, я перевела рычаг сначала на «средний ход», а потом и на «полный». Горелка звучала ровно, хор прочих механизмов тоже на разные лады выводил песню нормальной работы. Мы летели сквозь тучи, быстро поднимаясь вверх… А они все не кончались и даже не светлели. Пять, шесть, восемь тысяч футов сизо-серая мгла даже не особо менялась в оттенках, а ледяной дождь, казалось, лишь усилился с высотой.
— Десять ангелов два херувима, — неожиданно произнес Аллан, и, покосившись с ухмылкой на меня, добавил: — раз уж ты пилот, учи жаргон.
— Лучше скажи, где твои звезды?
— Ну-у… — лейтенант сделал вид, что задумался, — где-то там, за облаками.
Сначала я услышала… или ощутила, как сменился тон пропеллеров, став более неровным, вибрирующим. И сам «Варг» стал словно тупее, более сонным… Высунув голову, я заметила белесый налёт на передних рулевых «плавниках», и похожая белая паутина начала расползаться по козырьку. Холод пробирался сквозь одежду, сквозь шерсть, кожу, смазку, прямо в кости. Но туча вокруг уже начала светлеть…
— Еще немного…
Внезапный порыв ударил снизу. Катер подбросило, потом провалило, ремни врезались в плечи, я вцепилась в штурвал обеими руками, отчаянно пытаясь удержать «Варга» носом к потоку, не дать ему лечь на бок. Из переговорной трубки донесся голос Тайлера, но совершено неразборчивый.
— Спускаемся! — рявкнул мне в ухо О’Шиннах.
— Но звезды…
— Мы сейчас в кусок льда превратимся! Уходи вниз. Я тут кое-что посчитал…
Плавно, насколько получалось при замерзших рулях, я опустила нос, и мы пошли вниз, в темно-серую толщу.
— Держи строго на восток.
Не знаю, каким шаманским ритуалом добыл курс лейтенант, но я тащила «Варга» сквозь облака и ветер, больше полагаясь на свои чувства, чем на его слова или приборы. Чуть потянуло влево — значит, слой ветра меняется. Капли бьют резче справа — повернуть на полградуса. Пропеллеры взвыли свободнее — похоже, часть льда сорвало и рули стали слушаться легче…
— Расход газа выше расчётного!
— Насколько? — наклонившись к трубке, уточнил Аллан.
— Не знаю. Похоже, какая-то утечка осталась. Небольшая, но…
— До Дромнесса хватит?
Тайлер замолчал.
— Должно хватить, — после долгой паузы сообщил он, — если не будем долго изображать чайку в шторм.
Глава 25
В которой Фейри Грин кого-то задевает
Время растянулось в темную мокрую нить ночного полета сквозь облака. Чувствовать ветер я научилась быстро, вернее, привычное для любого эльфа ощущение воздушных потоков начало работать в новых условиях. Куда неприятнее оказались невидимые кипящие котлы, спрятанные в толще темно-серой мути. Аллан почему-то назвал их «воздушными ямами». В одно такое мы влетели на полной скорости, ровный полет вдруг сменился тряской и болтанкой, когда «Варгом» словно играли злые великаны, с размаху пиная катер, то роняя его на десяток ярдов, то подбрасывая вверх. В этой свистопляске время или мое сознание раздвоилось. Одна часть спокойно зафиксировала: мы преодолели зону турбулентности меньше, чем за минуту. Для второй это время показалось вечностью.
Кормовой рулевой «плавник» левого борта почти перестал слушаться, но я решила считать его приемлемой потерей. В таких «ямах» даже куда более крупным и прочным воздушным кораблям порой доставалось куда сильнее.
Со следующей «ямой» нам повезло. «Варг» вошёл в неё косо, под углом, и я почти сразу вывернула штурвал в нужном направлении. Третью сумела почувствовать заранее — дрожью на кончиках замерзающих пальцев. Небо не любит совсем уж резких границ, здесь нельзя, как в покинутой нами трясине, сделать шаг с твёрдой почвы и с головой провалится в болотную глубину. Мощные воздушные потоки рождают отголоски, просто надо суметь их узнать, вычленить из обычного перепева ветра и дождя. В этом темнота даже помогала — я перестала вглядываться в разводы на козырьке, целиком положившись на другие чувства. И на редкие команды Аллана: «полрубма правее», «на два левее», «так держать».
— Можем начинать снижаться, — объявил он, и я несколько долгих мгновений пыталась понять, что значит эта странная коррекция курса и какого румба следует держаться. — Если мои расчёты верны, Дромнесс должен быть в пределах прямой видимости.
— А если не верны?
— Будет что-то другое, — нарочито невозмутимо произнес лейтенант, — если гномская жужжалка не врет совсем уж безбожно, в море нас не снесло.