— Дурацкое название, — поморщился Бентинк, — как и вся привычка наших бюрократов стараться называть все и вся как можно дальше от сути дела. Не знаю, запутали мы эти хоть кого-то из врагов, но себе жизнь затруднили совершенно точно. Так вот, вопреки названию, мы занимаемся не только и не столько газами, сколько вообще кучей вопросов, хоть как-то связанных с полетами. Среди прочего, на одном из недавних заседаний рассматривалось прошение профессора Хэмвена о выделении средств на постройку некоего воздуходувного тоннеля. Когда в комиссии с третьей попытки разобрали, что речь идет о создании летательного аппарата, способного летать даже без кейворита, прошение тут же отправилось в мусорную корзину, даже голосование проводить не стали.
— И это мне жалобно рассказывает глава той самой комиссии?
— Глава и самый молодой её участник, увы, — Марк взмахнул руками так, что покачнулся и едва не съехал с балюстрады… если бы я не ухватила его за плечо. — Уф… спасибо.
— Не за что. Тут не так уж высоко, — я глянула вниз, убеждаясь, что прямо под нами нет опасных препятствий, — ногу сломать можно, если не повезет, а вот шею навряд ли.
— Ломать ногу, знаете ли, — Марк тоже заглянул вниз и отодвинулся подальше от края, — тоже не очень хочется.
— Так что с профессором? Считаете, в его идеях есть какой-то смысл?
— Вот это, — медленно произнес Бентинк, — как раз и хотелось бы выяснить.
Ставя эксперименты на эльфах, мрачно подумала я. Все же люди — это всего лишь люди, даже самые лучше экземпляры.
— А еще, — чуть более встревоженным тоном добавил Марк, — хотелось бы выяснить, что делают рабочие в парке прямо перед нами?
— Готовятся к фейерверку? — предположила я. — Марилена говорила, что балы обычно заканчиваются красочным фейерверком.
— Да, но еще совсем рано, — возразил Бентинк, — для огненного шоу надо дождаться темноты или хотя бы сумерек. А они…
— Они подожгли фитили! И разбегаются!
Укрыться за балюстрадой мы еще успели. Правда, это не очень помогло, когда шипящая, словно тысяча рассерженных котов, ракета ударилась о стену дворца тремя футами выше балкона и взорвалась.
Глава 10
В которой Фейри Грин пробует виски
У аранийской знати все же имеются некоторые здравые идеи. Например, испытавшую жуткое нервное потрясение юную леди отпаивают чаем. Правда, я не считала себя жутко потрясённой, скорее даже испугаться всерьез не успела, но чай с тортиком пришлись весьма кстати.
— Надо попросить Па и дядю Невилла! — решительно заявила Марилена. — Они как раз хотят с нами поговорить.
— Предпочла бы сначала обсудить идею с полковником. Все-таки наше непосредственное начальство, — напомнила я, — именно Кард.
А опыт службы в полиции Клавдиума весьма недвусмысленно подсказывал, насколько такое вот начальство не любит, когда подчиненные со своими гениальными мыслями пытаются прыгнуть через ступень. Особенно когда последствия таких «прыжков» спускаются вниз с начальственными пометками: «разберитесь, в чем дело и доложите!». Злить же полковника не очень хотелось, он меня вполне устраивал в нынешнем виде.
— Тебе на кофейной гуще погадать? — Марилена заглянула в мою чашку, — или на чаинках? Десять, нет, пятьдесят к одному, что Кард скажет: «нет, ни в коем случае»! Поверь моему опыту: лучше сделать и потом попросить прощения за совершенное, чем спросить разрешения и не получить его!
— Кроме того, сэр Невилл точно допущен к государственным тайнам, а лорд Реджинальд просто частное лицо.
— У нас из-за этих государственных тайн теперь весь фасад в пятнах копоти!
Марилене надоело спорить со мной, поэтому разговор она завершила в типично людской манере, схватив за руку и потащив за собой.
— Пошли, сейчас как раз самый подходящий момент. Они чувствуют себя виноватыми перед тобой, поэтому согласятся почти на что угодно.
В этот раз Королевский Паук решил устроить встречу не в кабинете, а в комнате, выглядящей как помесь гостиной с библиотекой. Хотя и это помещение явно приспосабливали под человека в кресле-каталке.
Сейчас в ней, кроме самого сэра Невилла и отца Марилены, присутствовали еще двое: черно-белый секретарь Паука и плотный, среднего роста человек лет «около сорока», с рыжими бакенбардами, мясисто-красным носом и глазами оттенка, обычно именуемого «водянистым». А еще он с первого взгляда ощутился как «скользкий». Присев рядом с Мариленой на кушетке, и убедившись, что блюдце с печеньками легко достается рукой, я еще раз взглянула на незнакомца. И снова фокус внимания «соскользнул» с обычного вроде бы костюма в мелкую черно-серую клетку. Лишь со третьей попытки удалось понять: помимо базового рисунка имелся еще второй, из темных ломаных линий, деливших силуэт на части. Как в маскировочных накидках наших порубежников, но кто-то умный сумел применить этот же принцип в обычной ткани. Что еще? На правой ладони полускрытый манжетой след от старой выцветшей татуировки, якорь с обвивающим его морским угрем. Не криминальный знак, по крайней мере, в полицейских справочных брошюрках такого не было. На левой не хватает фаланги мизинца. Так себе особые примеры, татуировка легко закрашивается, для пальцев тоже давно придуманы специальные наперстки, да и просто можно надеть перчатки. А в остальном умело сделанный образ «среднего клавдиумца».
— Познакомьтесь, юные леди, с Бенедиктом, — с легким раздражением произнес Паук, — отвечающим за безопасность Дома Дарнли… ну и за сегодняшнюю катастрофу. Да-да, именно это слово, Бенедикт!
— Но я думала, — удивилась Марилена, — охраной дворца занимается мистер Айртон.
— Айртон уже пытался вручить мне прошение об отставке, — сидевший возле книжного шкафа лорд Реджинальд аккуратно стряхнул пепел сигары в подставку, — и кажется, подумывает о ритуальном самоубийстве. Надеюсь, мне удалось хотя бы частично перенаправить его чувство вины в более конструктивное русло, но хорошо бы устроить ему еще несколько профилактических бесед.
— Устрою, устрою, — проворчал сэр Невилл, — а пока в самом деле, пусть погоняет своих, им полезно будет. Обнаглели, обленились, разжирели… сторожевые псы у них кашу жрать отказываются, мясо им подавай, для злобности.