— Не кричите! — остановил его Шелинг. — Мне известно, что эти материалы попали в руки иностранной разведки. Зачем кричать? Надо искать выход из положения.
— Кто вы такой? — подступил к нему с вопросом Бочирошвили.
— Какая разница, кто я? Что вы думаете делать, летчик?
Бочирошвили отступил на шаг. Он оглядывался, как затравленный зверь.
— Надо пойти и доложить начальству! — предложил Значковский.
Бочирошвили переводил настороженный взгляд с Шелинга на Значковского, с Значковского на Шелинга.
— Можно и не докладываться! — добавил Значковский.
Бочирошвили понимающе кивнул головой.
— Вы не ответили на мой вопрос, — наступал Шелинг. — Что вы думаете делать, летчик?
Бочирошвили придвинулся к Значковскому.
— Я убью мерзавца!
Шелинг поднялся с пенька. Встал между Значковским и Бочирошвили.
— Убить человека незатруднительно... А дальше?
Бочирошвили сжал кулаки, но под взглядом холодных глаз отступил.
— Вы мне можете предложить какой-то выход?
— Возможно...
— Кто вы такой?
Шелинг усмехнулся.
— Вы до сих пор не догадались?
— Что вам от меня надо?
— Вы сделаете уточнения в этих схемах. Технические уточнения...
— И что же дальше?
— Остальное зависит от вас... Вы хотели избежать ответственности. У вас есть самолет. Ваш аэродром в тридцати минутах полета от границы. Никому не придет в голову применять ракеты земля-воздух против экспериментальной модели. Дальше мы все берем на себя... Мы вас не обидим.
Шелинг вдруг замолчал и приложил палец к губам.
В глубине рощицы возникли две фигуры. Молодой человек шел под руку с девушкой. Они шли прямо к трем березкам, под которыми расположились Шелинг, Значковский и Бочирошвили.
Бочирошвили оглянулся.
— Присядем, — сказал Шелинг. — Мы не допили коньяк.
— Черт этих влюбленных принес! — ответил Бочирошвили.
Все трое сели на траву. Значковский достал из кармана пол-литра водки и стаканчик. Развернул сверток с бутербродами.
Парочка шла медленным шагом.