«Индекс» без индекса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сальников попросил Значковского продать ему «Оппель». Значковский довольно откровенно объявил, что продаст машину, если попадет в группу музыкантов, отправляющихся на зарубежные гастроли. От Сальникова отчасти зависело формирование концертных групп. Итак, одному — машина, другому — зарубежные гастроли.

Сальников пояснил:

— Желание Значковского выехать за границу не вызвало у меня удивления. Попасть в группу музыкантов, выезжающих за рубеж, представлять советское искусство само по себе почетно. Успех на гастролях, несомненно, обратил бы внимание на музыканта, который еще не имел достаточно известного имени. Должен признать, что без моего содействия Значковский на этот раз не попал бы в группу — у него не было рекомендаций Госконцерта. Включая его в группу, я особых угрызений совести не испытывал. У него были отличные характеристики. Однако если бы он не обещал мне машины, я не включил бы его в группу. Мне пришлось взять эту акцию полностью под свою ответственность. Больше никто за него голоса не подал, но я был уверен, что он не провалится. Успех мог быть и не быть. Когда я показал Значковскому список группы, в котором стояло и его имя, он тут же вручил мне доверенность на управление своей машиной, документы, технический паспорт, техталон и ключи от машины. Доверенность была сроком на три года. Я предложил ему деньги за машину, он не взял и сказал при этом, что мы когда-нибудь сочтемся по возвращении.

— Итак, вы получили взятку от Значковского? — спросил я.

— Да!

Короткий и ясный ответ.

Значковский уехал на гастроли. Сальников отвел свою «Волгу» в комиссионный магазин и через несколько дней подъехал к месту своей работы на голубом «Оппеле». Пижон с седыми висками. Как он мог не ответить на вопрос, его ли машина, желанным словом «моя»? Он даже похвалился перед сослуживцами, что купил ее за шесть тысяч. В комиссионном. Он устроил и автомобильную прогулку, «пикник», для нужных ему людей.

Беспокоило, конечно, возвращение Значковского. А вдруг, вернувшись, передумает? Доверенность не такой уж надежный документ. Вернулся. Поездка удалась. Значковский, по сведениям, которые получил Сальников, имел большой успех... Он выступал с сольными концертами. А после одного из концертов в большом рабочем профсоюзном клубе ему сделали подарок — автомашину. Он привез ее и, конечно, похвастался Сальникову. «Умопомрачительная машина», — так охарактеризовал ее Сальников.

Он утверждал, что еще раз предложил Значковскому получить деньги. Тот и на этот раз отказался, бросив на ходу: «Катайтесь в свое удовольствие».

Но... однажды Сальников не нашел на стоянке «своей» машины. Значковский забрал ее.

Сальников испугался. Он не знал, как объясниться со своими сослуживцами. Сравнительно недавно купил «Волгу» и тут же ее продал. Хвастался «Оппелем», не мог на него наглядеться, нарадоваться и опять же продал? Спекуляция? А если не спекуляция? Взятка? Не составит труда общественным организациям установить, что Значковский поехал за границу после того, как у Сальникова оказалась его машина.

— И я сорвался! — признался на допросе Сальников. — Сорвался и заметался...

Сальников пошел в милицию и заявил, что у него угнали машину, что он стал жертвой мошенника, который продал ему машину с рук на руки, а потом ее отнял. Да, да, он виноват, но он все же пострадавшая сторона. Значковский, дескать, взял с него четыре тысячи. Мог ли он ожидать, что Значковский выложит ему деньги? Конечно, на это он не рассчитывал. Ему нужно было отвести обвинение во взяточничестве.

Дело расследовалось в следственном отделе милиции по месту жительства Значковского.

В милиции Значковский неожиданно вручил Сальникову пачку денег — четыре тысячи. Следователю он пояснил, что хотел отдать деньги именно в милиции, но тут же потребовал, чтобы Сальников пересчитал деньги. Сальников начал считать, но не выдержал психологической пытки, бросил деньги и пришел к нам...

Во всей этой истории обращало на себя внимание одно обстоятельство: очень уж откровенно Значковский рвался за границу. Да, да, все как будто объяснимо. Гастроли... Зарубежная слава... Не знаю, как насчет славы, но он привез из-за границы роскошную новую машину. Купить он ее не мог: у него не было и не могло быть в таком количестве валюты. Подарок? Мы имели информацию, что это подарок от благодарных слушателей после одного из концертов в Нью-Йорке. Подарок! Меня стали одолевать сомнения. Подарок ли? Темное все же это дело со Значковским.

Справку мне о Значковском дали довольно подробную, однако ясности она не вносила.

Наш герой родился в тридцать третьем году. Меня прежде всего интересовало, кто были его родители, что они за люди. Отец. Он умер в канун войны, когда мальчику было восемь лет. Он был отличным музыкантом. Начал свою артистическую карьеру где-то в первые годы после революции. Играл в оркестре Большого театра на скрипке, а потом стал известен как композитор. Он писал песни. Некоторые из них живут до сих пор.

Мать... Ей, наверное, трудно досталось его воспитание. До смерти мужа она не работала. Работать поступила в первые дни, как началась война. Два года работала аппаратчицей на химическом заводе. Жили они в районе поселка Сокол, а ездила она на работу за Крестьянскую заставу через весь город. Долгий и дальний путь на городском транспорте в военное время. Трамвай... А на заводе тогда работали не по восемь часов.

В сорок третьем году она вдруг бросила работу. В заводском архиве было найдено заявление Значковской об уходе. Она мотивировала свою просьбу об увольнении тем, что ей далеко ездить на работу, что подрос сын и требует особого материнского надзора. Сыну тогда исполнилось десять лет. Действительно, опасный возраст, если выпустить мальчишку из-под наблюдения.

Больше она на работу не устраивалась, возраст ей права на пенсию не давал. На какие же средства она жила с сыном? Оставалось предположить, что муж оставил ей какие-то сбережения. Он зарабатывал, надо полагать, немало... Но достаточно ли, чтобы его жена могла не работать? Как они жили? Она получала иждивенческую карточку, триста граммов хлеба. Он ученик. Мальчишка...

Однако именно к его биографии это прямого отношения не имело. Он учился в обычной средней школе и ходил в музыкальную школу. Потом начал брать частные уроки дополнительно к занятиям в музыкальной школе. Тоже деталь! Кто платил за уроки? А может быть, ему давали уроки бесплатно? Одаренный мальчик.

Ну, а дальше все значительно проще. Он поступил в консерваторию. В автобиографии своей записал: «Поступил в консерваторию. Моей стипендии мне и матери не хватало, я давал частные уроки музыки».

Концерты, участие в конкурсах, гастроли...

Чем могла бы не понравиться такая трудовая биография? И вот это странное и темное дело с машиной!

Наши товарищи пригляделись и к его «автомобильной» биографии. Опять же некоторая странность. Начал он с «Победы». Поездил на ней год. Продал. В то время комиссионных магазинов по продаже автомобилей не было. Продал и купил тут же «Волгу», а потом продал и ее и с рук купил «Оппель» за несколько дней до открытия комиссионных магазинов и запрещения продавать машины, минуя комиссионный магазин. Что же в этой купле и продаже можно было усмотреть криминального? Ровным счетом ничего — Значковский любит новые машины и не желает ездить на старых.

Не забыли поинтересоваться и подарком, который получил Значковский во время своего концертного турне по Соединенным Штатам. Лежала в деле одна из популярных заокеанских газет. В пространной статье музыкального критика разбиралась игра Значковского. Статья была полна восторгов. Значковскому как бы выдавался паспорт на маститость и бессмертие. В этом же номере помещался и репортерский отчет о концерте, об успехе советского музыканта, рассказывалось о том, как растроганные слушатели бесплатного концерта преподнесли ему подарок: автомобиль... Не обошлось и без рекламы. Создавалось впечатление, что подарок затеян фирмой ради рекламы.

Значковского пришлось пригласить на допрос.

Я не дожидался той минуты, когда он войдет ко мне в кабинет. Хотелось увидеть его минутой раньше. Я подошел к окну, из которого был виден подъезд, где должна была остановиться машина Значковского.

Действительно красавица. Не зря старался репортер, описывая ее внешние достоинства. Не машина, а произведение искусства. «Инвикта»!