«Индекс» без индекса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Теперь я понимаю... Вас не может интересовать судьба моего отца. Он умер двадцать с лишним лет тому назад. Вас интересует Чарустин. Но я хотела бы знать, по какому праву вы мне задаете эти вопросы?

Следователь представил меня.

— Советский следователь! — повторила она слова моего коллеги. — Теперь мне понятно, почему меня задержали. Я сопровождала его как переводчица у себя в стране, встречалась с ним...

— Скажите, известен ли вам немецкий гражданин Фишер?

— Фишер? — медленно произнесла Гертруда. — Фишер? Вообще может быть найдется в числе моих знакомых человек с такой фамилией. Но я не улавливаю связи между первым вопросом и вторым.

— Фишер... Может быть вам известен человек под именем и фамилией Эрвин Эккель?

— О! — воскликнула Гертруда. — Эрвин Эккель мне известен. Правда, в число своих знакомых я не хотела бы его заносить.

— Эрвин Эккель и Фишер — это одно лицо!

— О Фишере мне ничего не известно. Эрвин Эккель... Это непорядочный человек.

Я как бы между прочим заметил:

— Инженер Чарустин хранит ваш портрет у себя на столе.

— Мой портрет? — переспросила она несколько удивленно.

— Да, да, ваш портрет.

— Это мой подарок! Я не рассчитывала на такое внимание.

— Почему же?

— Это очень личное... Я не думаю, что я должна здесь объяснять эти вещи... Вы меня спрашивали об Эккеле! Это вопрос по существу...

Нет, нет, пока до сей минуты я не мог подметить никакой игры. Удивление ее было искренним. В ее голосе слышались смягченные нотки, когда она упоминала Чарустина, искренней у нее была и какая-то озабоченность.

Все это крайне не подходило к той роли, которую ей отводил в своих показаниях Фишер-Эккель.

Передо мной стоял выбор. Или кое-что рассказать ей о неприятностях Чарустина, или на некоторое время вернуться к вопросу об ее отце, чтобы несколько прояснилась ее личность. Потянуть с острым вопросом никогда не мешает, отложить его, подготовиться к нему. И я резко перевел разговор.

— Госпожа Ламердинг! У меня еще есть один недоуменный вопрос. Он прямо касается вас лично. Заранее приношу извинения за вторжение в ваши семейные дела. Вы сказали, что ваш отец Эрих фон Ламердинг застрелился в тысяча девятьсот сорок пятом году... Я хочу только уточнить. Ваш отец, генерал фон Ламердинг, насколько мне известно, погиб в бою. Он погиб в январе сорок второго года в Сталинграде.

На этот раз мое сообщение произвело впечатление. Гертруда выпрямилась и как бы внутренне отшатнулась от меня. Она даже подняла к лицу руку, как бы отстраняя это известие.

— Этого не может быть! — вырвалось у нее. — Я родилась в сорок пятом году! О смерти отца рассказывал мне и мой брат!

Я попросил своего коллегу предъявить Гертруде ту часть показаний Фишера, где говорилось о Гертруде. Ей были предъявлены несколько строчек из протокола допроса:

«Фишер: — О, эти вещи сразу не делаются! Прежде всего я изучил досье на господина Чарустина. В досье указывалось, что он коммунист, инженер, ответственный советский работник и неженатый человек. Мы решили подыскать ему женщину. Господин Чарустин не знал немецкого языка и хорошо знал английский. Это облегчало задачу. С русским языком у нас всегда трудности. Мы нашли Гертруду Ламердинг, девушку из благопристойной семьи...

Следователь: ...которая согласилась на столь нечистоплотную работу?

Фишер: — Раньше из гитлерюгенда на такую работу шли из преданности фюреру и Великой Германии. Теперь это стоит денег.

Следователь: — Из какой она семьи?

Фишер: — Ламердинг... Боюсь, что я здесь запутаюсь... Она не может быть дочерью фон Ламердинга».

На этом мы пока сделали остановку.

Гертруда подняла на меня глаза. Выдержка начинала ей изменять. Голубые глаза обычно почти ничего не выражают, даже в минуты волнения, но у нее были синие глаза, в них что-то могло отразиться. И отразилось. Погас в них холодок.