«Индекс» без индекса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не понимаю его утверждения, где он говорит, что Ламердинг не мое имя... У вас есть фотография генерала Ламердинга, погибшего в Сталинграде?

— Есть! — коротко ответил я и попросил коллегу предъявить фотографию.

На стол легла фотография Ламердинга из его дела по рейхсверу. Она взглянула на фотографию и пожала плечами.

— Это не он! Этот человек ничего общего не имеет с моим отцом.

— Стало быть, Фишер прав, — заметил я. — Вы носите чужое имя...

Гертруда покачала головой.

— В том, что говорил Фишер, нет ни слова правды. Деньги. Никаких он мне денег не платил и не собирался платить! У нас вообще о деньгах разговора не было.

— Вы знали, что Фишер связан с разведкой?

— Знала!

— Вы получали от него задания по линии разведки в отношении Чарустина?

— Получала...

— Он руководил вами?

— Да, руководил.

Признания получены ценные, надо дать минуту, чтобы они отстоялись.

Мой коллега спросил:

— Как же быть с вашим именем? Кто же ваш отец?

— Эту фотографию я вижу впервые. Я ничего не понимаю... Отец... Значит у нас с моим братом разные отцы?..

— У вас есть фотографии вашего отца?

— С собой нет! Я должна спросить обо всем этом мою мать... Причем здесь мой отец? Вас интересует Эккель...

12

Для того чтобы понять дальнейшее, придется вернуться в относительно далекое прошлое, к тем дням, когда приближался час крушения гитлеровского государства.

Историки много писали об этих днях, делая выкладки, основанные на документах о том, на что мог надеяться Гитлер, когда советские войска вошли в пределы Германии. Нам нет нужды повторяться. Надежды Гитлера оказались неосновательными ни в плане создания сверхмощного секретного оружия, ни в плане возможности заключить сепаратный мир с западными державами.

Но наряду с судьбой гитлеровского рейха существовали еще миллионы человеческих судеб. Если Гитлер, Геринг, Гиммлер, Кальтенбруннер, Риббентроп все же знали реальное положение вещей, то еще очень многие в Германии люди верили заверениям Геббельса, что пробьет час и все переменится к лучшему...

И вот все рухнуло!

На запад устремились толпы беженцев. Разношерстная, разнородная толпа. Бежали те, кто боялся расплаты за свои преступления в восточном походе, бежали и те, которые со страхом вздрагивали от одного слова «Советы», и те, кто просто в страхе не мог усидеть на месте.

Генерал Эрих фон Ламердинг был военным человеком. В число военных преступников, подлежащих суду, он не попадал. Нечего было опасаться и его вдове. Но она бежала, как бежали все люди ее круга. Бежала, захватив с собой только то, что можно было унести в руках. Вклады в банках погибли, погибло все, что составляло ее состояние.

Для вдовы генерала нищенство было непереносимо. В гигантской воронке, в которой затонул гитлеровский корабль, она нашла бы свой конец и никогда не выплыла бы на поверхность. Кому нужна память о подвигах ее покойного супруга, когда и живым было неуютно в послевоенном мире. Она погибла бы, если бы вдруг не понадобилась...

Те, кто понимал, что происходит на разбросанных по всей Европе фронтах, те, кто понимал, что означают реляции об оставлении позиций ради сокращения линии фронта, начали готовиться к новому реваншу.

Генеральскую вдову присмотрел один из тех, кто имел все основания опасаться судебного преследования... Надо было сменить имя, надо было для этого имени подобрать подходящую легенду.

Имя генерала Ламердинга присвоил себе по соглашению с его вдовой один видный деятель вновь создаваемой нацистской партии. Он устроил вдову в Гамбурге.