Самая милая пара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты солгала мне, Лили.

– Кое в чем. Да. Но не во всем. Я думала, что он убьет меня, а потом краем глаза увидела тот камень. Я потянулась за ним. Вырвала его из земли и ударила Джейка. Я не могла остановиться. Била и била. Он пытался защищаться. Мы боролись, и в конце концов он упал, а я убежала. Но клянусь своей жизнью, Кристиан, и жизнью нашего ребенка, я не стреляла в него.

Она сжимает мои руки, и в этот момент внизу звонят в дверь, а потом еще и стучат. Глаза у нее расширяются от страха.

– Ты должен поверить мне, Кристиан, – умоляет Лили и стонет от боли, пронзившей живот. Она сгибается и обхватывает себя руками. – Я не стреляла в него. Это сделал кто-то другой.

Нина

Райан звонил уже три раза. Он оставил три голосовых сообщения и дважды написал СМС. Он хочет знать, все ли со мной в порядке. Он хочет знать, не нужно ли мне что-нибудь.

Я узнала от офицера Буна, который наконец поговорил с цветочницей и заставил ее назвать имя человека, приславшего мне цветы. Это был Райан. Это даже не стало сюрпризом.

«Пожалуйста, Нина, – умолял он в последнем голосовом сообщении, и его голос был пропитан сочувствием и чем-то еще, чему я не могла найти объяснения, но от чего мне все равно становилось не по себе, так что я вставала, подходила к окнам в доме матери и задергивала шторы. – Я беспокоюсь о тебе. Пожалуйста, дай мне знать, что я могу сделать, чтобы помочь тебе справиться с этим. Ты же знаешь, что я всегда рядом».

На этом я перестала слушать, а потом зашла в контакты и заблокировала его номер, чтобы, если он позвонит, телефон не зазвонил, а если оставит сообщение, я не получила уведомления, хотя до того, как я его заблокировала, одно из двух сообщений, которые он отправил, гласило: «Где ты, Нина?»

Адрес моей мамы есть в «Белых страницах» [15].

Он знает, что меня нет дома.

Рано или поздно он найдет меня здесь, это вопрос времени.

Проходит день, потом два. Когда умирает супруг – особенно если его убили, – дел невпроворот. Мы с мамой идем в похоронное бюро и договариваемся о похоронах Джейка, как только полиция отдаст тело. Я выбираю гроб. Выбираю место на кладбище. Звоню в больницу и в офис Джейка, сообщаю новость и слушаю, как совершенно незнакомые люди рыдают на другом конце провода, а мне приходится их утешать. По напоминанию мамы звоню в страховую компанию. Чтобы начать процесс выплаты, нужно заполнить документы, отправить копию свидетельства о смерти Джейка и подать заявление на получение пособия. Это слишком тяжело, и я благодарна маме за помощь. Без нее я бы не справилась.

Чувствую себя выпотрошенной, будто кто-то разорвал меня и выдрал внутренности. Полиция не оставляет в покое, хотя все представляется довольно очевидным. Это сделала Лили. Она отрицает, но это она. Она призналась в связи с Джейком и в ссоре с ним именно в том месте, где его потом нашли мертвым, но клянется, что не стреляла. Даже попросила полицию провести проверку на детекторе лжи, хотя эти тесты часто ошибаются и их результаты редко принимаются в суде. Даже если бы проверка показала, что она не стреляла, я бы не поверила.

Арестовали ее по обвинению в убийстве. Она просидела в тюрьме двое суток до слушания по залогу, и я надеялась, что ее не выпустят. Залог установили в миллион долларов. Полиция, как я слышала, получила ордер и провела обыск в их с Кристианом доме. Все перевернули вверх дном, но оружия не нашли. Тоже ничего удивительного, ведь у Лили было предостаточно времени после смерти Джейка, чтобы избавиться от пистолета. Пистолет где-то есть, и только Лили и Кристиан знают где.

Но даже без оружия улики против Лили веские и убедительные. Джим Брэди видел ее в заповеднике. Согласно отчету судмедэксперта, на теле Джейка были ее биологические следы – кровь, слюна, частички кожи, волосы.

Почти каждую ночь я представляю, как сломаю ей жизнь.

Я погрузилась в какую-то тьму, где ничто не приносит радости. Я постоянно устаю и хочу только одного: спать. Чаще всего мама не возражает, но иногда врывается в мою сумрачную комнату-пещеру, раздвигает шторы, а я щурюсь, отворачиваюсь и веду себя как вампир, который не переносит свет.

Никто не запрещает мне вернуться к себе домой. Полиция произвела там все следственные действия, и теперь он полностью мой. Вот только я не хочу быть там, зная, что Джейк больше никогда не переступит его порог, зная, чем Лили и Джейк занимались в моем доме.

– Ты могла бы продать дом, – предложила однажды мама. Она сидела рядом со мной на кровати и кормила меня супом с ложечки, потому что иначе я бы есть не стала. – Или мы могли бы продать оба дома, твой и мой, и переехать куда-нибудь вместе.

Идея пришлась мне по душе. Мы даже помечтали о местах, куда могли бы уехать. В конце концов теперь, когда Джейка нет, здесь нас ничего не держит. Мама – единственная, кто любит меня. И кроме нее, у меня никого нет.

– Каковы бы ни были обстоятельства, – сказала она как-то вечером, сидя рядом на кровати, – в этом есть своя прелесть. Как в старые времена.

Я с ней согласна. Действительно, с учетом обстоятельства – факта смерти мужа – все и впрямь как в старые времена.

В один из дней я сижу на маминой софе в гостиной и смотрю на мир сквозь тюлевые занавески. Она вытащила меня из спальни под предлогом, что хочет постирать постельное белье, но, думаю, это была просто уловка, чтобы заставить меня встать. Уловка сработала. За те несколько часов, что я провела вне спальни, мое самочувствие заметно улучшилось. Впервые за долгое время я приняла душ и надела чистую одежду.

Смотрю в окно и вижу почтовый грузовичок.

Кричу маме, что возьму почту, и выхожу, почувствовав вдруг, что соскучилась по движению и свежему воздуху. Прикрываю за собой дверь. Солнце слепит глаза. Оно такое яркое после многих дней моего добровольного заточения.

Иду к почтовому ящику, посматривая по сторонам. Район застраивался в семидесятые. Дома здесь небольшие, в основном одноэтажные, как у мамы. Площадь ее дома, из желтого кирпича с коричневым бордюром, чуть больше ста квадратных метров. Его внешний вид за сорок лет почти не изменился. Деревья здесь высокие, но их немного. По-видимому, перед застройкой участок расчистили.

Иду по дорожке. Улица непривычно тихая. Даже странно. Вокруг ни души. Дети в школе, где должна быть и я. Мой оплачиваемый отпуск официально закончился, и теперь я продлеваю его за свой счет. На все дела мне дали четыре дня. Как ни странно, закон не обязывает работодателей предоставлять отпуск по причине тяжелой утраты. Раньше я этого не знала, но теперь знаю. Четыре дня от нашего школьного округа – немалая щедрость. Целых четыре дня, чтобы организовать похороны, позвонить родным и друзьям, похоронить умершего (если успеешь), получить свидетельство о смерти, подать заявление в страховую и где-то между всем этим просто погоревать. По-моему, четырех дней недостаточно, хотя кто определит, сколько достаточно.

Я хочу вернуться на работу, но не представляю, как на меня будут смотреть. Мама сказала не торопиться. Я переживаю из-за денег, но она успокаивает:

– Джейк оставил нам немало, а скоро поступит страховка, и тогда мы будем обеспечены на годы.

[15] «Белые страницы» – телефонный справочник жителей (имя/адрес/телефон), в отличие от «Желтых страниц» с организациями и услугами.