Она прижимается лицом к моему плечу. Я чувствую ее слезы на своей коже. Чувствую, как ее сердце бьется в унисон с моим.
Я обнимаю ее за талию. Тонкий хлопок ночнушки почти не ощущается под пальцами. Поднимаю ее на руки, несу в постель, ложусь рядом и жду, пока она заснет.
Остаток ночи я не сплю. Лежу и смотрю на нее.
Потом встаю, перехожу к креслу в углу комнаты, сажусь и наблюдаю за женой оттуда.
Наконец встает солнце. Свет пробивается сквозь жалюзи, заполняя комнату, скользит по деревянному полу и добирается до кровати, где, укутанная в простыни, лежит Лили.
Свет падает на ее лицо.
И только тогда я возвращаюсь в постель и ложусь на бок, к ней. В какой-то момент накатывает ностальгия. Станет ли это утро последним, когда я просыпаюсь рядом с ней в постели? Придет ли полиция сегодня? Никто из нас даже не думает о том, чтобы идти на работу.
Лили не знает, что меня с ней не было, но чувствует, как я возвращаюсь в постель, и просыпается. Она открывает глаза и видит, что я смотрю на нее.
– На что ты смотришь? – спрашивает она с улыбкой, но уже в следующее мгновение осознание реальности стирает улыбку с ее лица.
– На тебя.
Лили прижимается ко мне. Я протягиваю руку и глажу ее по бедру.
– Мне нужно кое-что тебе сказать, Кристиан, – шепчет она, прижавшись губами к моей шее.
Я отстраняюсь и смотрю на нее.
– Что?
Лили садится и смотрит на меня сверху вниз. Она еще не решила окончательно и колеблется: смотрит в сторону окна, тянет время. Я поднимаю руку, трогаю ее за подбородок, поворачиваю лицом ко мне.
– В чем дело, Лили? Что ты хочешь мне сказать?
– Помнишь, ты говорил, что твои чувства ко мне останутся неизменными, что бы я ни сказала. Ты тогда серьезно это говорил?
Я киваю, хотя что-то во мне изменилось. Лили изменилась.
– Я лгала тебе. Все было не так, как я говорила.
– Хорошо. – Я медленно киваю, а сердце уже рвется из груди. – Тогда расскажи, как все было на самом деле.
– Ты все равно будешь любить меня, если я сделала что-то ужасное? – спрашивает Лили. Глаза у нее уже покраснели и блестят, она шмыгает носом.
Сердце замирает. Я встаю, сажусь рядом с ней.
– Что ты сделала, Лили? Что ты сделала?
То, что она рассказывает мне, ужасно. Но это совсем не то, что я себе представлял.
Чувство такое, будто кто-то вонзил мне в грудь кинжал, а потом выкрутил рукоятку.
Я спрашиваю себя: было бы мне не так больно, если бы она сказала, что это случилось один раз, один-единственный раз, когда она увлеклась моментом, поддалась соблазну или была не в себе, например выпила лишнего?
Но пять раз. Пять раз – вот что она сказала, когда я спросил ее. Это уже слишком. Пять раз – это добровольная и преднамеренная связь двух состоящих в браке людей.
Такое не случается спонтанно. Такое планируется заранее. Нужно многое учитывать, например, как это сделать, чтобы не попасться на глаза супругу или супруге.
– Скажи что-нибудь. Пожалуйста, – умоляет она, прикусывая нижнюю губу.
Я не могу на нее смотреть. Не могу не думать о них вместе. Мне это так противно, что хочется выблевать это все.