– Я слышал, утром вы сражались с леопардом, – сказал переводчик.
– Никто ни с кем не сражался. Леопард был среднего размера, его застрелили, потому что он зарезал шестнадцать коз в нашей шамбе. Он умер без боя.
– Люди говорят, вы с ним боролись врукопашную, а потом застрелили из пистолета.
– Люди лгут. Мы его ранили из винтовки, а потом добили из дробовика.
– Дробовик – это ведь для охоты на птиц?
Тут мистер Сингх рассмеялся, и я опять подумал о его прошлом.
– Ты смышленый парнишка, – сказал я переводчику, – хотя дробовик годится не только для птиц.
– Но в принципе же для птиц? Поэтому и говорят «ружье», а не «винтовка»?
– А что сказал бы гребаный бабу? – по-английски спросил я мистера Сингха.
– Бабу в земле, – усмехнулся мистер Сингх, впервые на моей памяти заговорив по-английски.
– Люблю я вас, мистер Сингх. И вашего предка, родоначальника всех Сингхов.
– Ваших славных предков я тоже уважаю, хотя вы о них не рассказывали.
– Было бы о чем рассказывать.
– В свое время я наверняка о них услышу, – сказал мистер Сингх. – Давайте выпьем. Эй, женщина! Туркана! Принеси-ка нам еды.
Переводчик алкал нового знания, верно почуяв его запах; он был хорошим парнем, наполовину чагой, с низкой, но хорошо развитой грудной клеткой.
– В приходской библиотеке есть книга, там говорится, что великий Карл Экли задушил леопарда голыми руками. Этому можно верить?
– Если очень хочется.
– Я спрашиваю серьезно, как юноша, желающий знать.
– С тех пор прошло много времени. Ты не первый интересуешься.
– Я хочу знать правду!
– В книгах ты ее не найдешь. Карл Экли был великим человеком, это факт.
Паренька невозможно было обескуражить, его вел запах той самой истины, крупицы которой ты добывал всю жизнь, промывая бедную породу фактов, имен и географических координат, разболтанных спьяну либо выбитых на допросе с пристрастием. Паренек снял ботинки и шаркал босыми пятками по деревянному полу, нетерпеливый, как борзая, не подозревая в своем стремлении к истине, что его упражнение по укреплению стоп смущает меня и мистера Сингха; от начальной геометрии ему хотелось перескочить к вещам гораздо более сложным, чем высшая математика.
– Вы осуждаете европейцев, которые берут в любовницы африканских девушек?
– Мы никого не осуждаем, это функция правоохранительных органов.
– Прошу вас, не шутите со мной, сэр.
– Ты знаешь, что «сэр» выше, чем «бвана»? В свое время у этого слова был вполне определенный смысл.
– И все же, сэр, можете вы принять отношения такого рода?
– Если девушка действительно любит мужчину, если нет принуждения, я не считаю это грехом, коль скоро наследники одной очереди наследуют в равных долях, за исключением наследников, наследующих по праву представления.
Тирада соскочила с языка с неожиданной легкостью, к удовольствию мистера Сингха, и мне было приятно, что я сумел произнести ее, не изменившись в лице. Парнишка стушевался и отступил на позиции, по которым его более-менее подковали:
– В глазах Господних это грех.