– Нет, бвана. Леопард мертв. Я видел, как он умер.
Нгуи принялся расчищать проход, а я прикрывал его с дробовиком. Он ожесточенно размахивал пангой, словно заросли были главным врагом. Вместе с оруженосцем Отца они выволокли труп леопарда из кустов и швырнули в кузов. Это был славный леопард, и мы охотились на него правильно и весело, как братья, без белых охотников, инспекторов и егерей, и он был настоящий камба, приговоренный к смерти за бессмысленную резню на незаконной Шамбе, где тоже жили камба, и все мы были вакамба, и требовалось срочно выпить.
Чаро выразил желание осмотреть нашу добычу вблизи, потому что он дважды бывал в когтях леопарда. Он показал мне, куда угодил заряд картечи: в плечо, рядом с раной от первой пули; остальные выстрелы, по-видимому, застряли в густых ветвях. Я рассеянно кивнул: на душе было радостно, день удался, мы потрудились на славу, и хотелось поскорее вернуться в лагерь, в тень, к холодному пиву.
Мы въехали в лагерь, беспрерывно гудя клаксоном; к нам бежали люди. Кейти светился от радости и гордости. Чаро остался смотреть, как свежуют леопарда, а мы пошли к палаткам.
Фотографироваться я не стал.
– Пига фото? – спросил Кейти, и я ответил:
– Пига шиш.
Нгуи с оруженосцем Отца занесли ружья в палатку и сложили на кровать мисс Мэри. Повесив фотоаппарат на крючок, я приказал Мсемби накрыть стол под деревом и принести холодное пиво и кока-колу для Чаро.
Мвинди сказал, что мне следует принять ванну, воду он нагреет мигом. Я ответил, что обмоюсь в рукомойнике, и попросил свежую рубаху.
– Тебе нужна большая ванна.
– Позже. Сейчас слишком жарко.
– Как же ты кровь отмывай, что от чуи?
В вопросе была тщательно скрытая ирония.
– Кровь с веток и листьев.
– Мойся хорошо, возьми голубое мыло. Я красная жидкость принеси.
Меркурохромом мы пользовались вместо йода, если удавалось его достать, хотя многие местные предпочитали йод, полагая, что чем сильнее жжется, тем лучше лечит. Я разделся и промыл царапины, каждую из которых Мвинди аккуратно помазал.
Одеваясь в чистое, я думал, что Мтука, Нгуи, оруженосец Отца и Чаро сейчас делают то же самое.
– Чуи напал?
– Нет.
– Тогда почему люди такой веселый?
– Очень смешное шаури. Все утро сегодня смешное.
– Почему ты старайся живи как африканец?
– Хочу быть вакамба.
– Может быть.
– К черту может быть.
– Вот твои друзья.
– Братья.
– Братья… может быть. Чаро не брат.
– Чаро друг.
– Да, – грустно согласился Мвинди, подавая мне тапочки, которые были слишком малы, и наблюдая за моим лицом, чтобы понять, сильно ли они жмут. – Чаро хороший друг. Много невезение повидай.