– Многие так думают. Вопрос, красиво ли ты летишь?
– Легко и непринужденно, с гордо поднятой головой.
– Как бы ни легла карта?
– Вот именно.
– Похвально, сын мой. Ибо сказано: как жил человек, так и полетит.
– Пей пиво, Билли Грэм. Что ты будешь делать, когда я уеду? Надеюсь, обойдется без истерик? Без тяжелой моральной травмы? Смотри, еще не поздно обнажить фланг.
– Который из них?
– Да какая разница. Это один из немногих армейских терминов, что запали мне в душу. Всегда хотел обнажить перед неприятелем фланг. По жизни мы постоянно держим какой-нибудь фланг, иногда хочется его обнажить.
– Mon flanc gauche est protégé par une colline, – сказал я, вспомнив молодость. – J’ai les mittrailleuses bien placés. Je me trouve trés bien ici et je reste.[44]
– Не ищи убежища в иностранном языке, – ответил Джи-Си. – Давай-ка еще по стаканчику, и съездим померяем твой выстрел, пока мои головорезы заканчивают утренний туалет и готовятся выйти на большую дорогу.
– Ты читал «Сержанта Шекспира»?
– Нет.
– Я тебе дам. Мне ее подарил Дафф Купер. Это его вещь.
– Не мемуары?
– Нет.
Мы тогда читали мемуары Купера по кусочкам, в журнальном варианте: тоненькие бумажные буклеты прибывали самолетами в Энтеббу, а оттуда в Найроби. Мне эта редакция не очень нравилась. А вот «Сержант Шекспир» пришелся по душе. Я вообще любил Даффа Купера, за вычетом его жены. Увы, в мемуарах концентрация жены была очень высока, и мы читали их через силу.
– Когда начнешь писать мемуары, Джи-Си? – спросил я. – Смотри, к старости все забудешь.
– Пока не планировал.
– А зря. Из старой гвардии уже почти никого не осталось. Начни с ранних событий, застолби первые несколько томов. «Детство в далекой Абиссинии», например, будет хорошим началом. Университет и богемный лондонский период можно пропустить. Переходи сразу к «Юности в племени Фузи-Вузи», затем к ранним годам на должности егеря. И не мешкай, а то все забудешь.
– Разрешишь позаимствовать твой чеканный стиль, отточенный в романе «Внебрачная мать итальянского фронта»? Это мой любимый, не считая повести «Под двумя флагами». Это ведь тоже твоя?
– Ты путаешь. Моя называлась «Смерть часового».
– Знаю, стоящая вещь. Настольная книга моего детства, определившая всю дальнейшую судьбу.
– Ты и правда хочешь ехать мерить мой выстрел? – спросил я с надеждой.
– Безусловно.
– Возьмем независимого свидетеля?
– Ни к чему. Шагами померяем.
– Ну так поехали. Я только посмотрю, не проснулась ли мисс Мэри.
Мэри спала как убитая. Губы ее были сомкнуты, лицо на фоне подушки казалось желтоватым. Дышала она почти бесшумно, но по легким движениям головы я понял, что ей снится сон.
Прихватив висевшую на ветке винтовку, я забрался в «лендровер» рядом с Джи-Си. Мы выехали на старую колею и нашли место, где мисс Мэри подстрелила льва. Здесь уже все выглядело по-другому, как это обычно бывает с полем битвы, однако нам удалось отыскать сперва гильзы Мэри, потом гильзы Джи-Си и, наконец, чуть левее, мои. Одну из них я подобрал и сунул в карман.
– Сейчас я подъеду туда, где он упал, а ты меряй шагами по прямой.
[44] Мой левый фланг прикрыт высотой. Митральезы расставлены стратегически верно. Позиция выгодная, буду держать (фр.).